– Не знаю, – растерянно ответила Ладри. – Нужно что-то придумать. Такое нельзя скрывать. Это слишком необычно и подозрительно.
– Что ты подозреваешь? – удивился Крайнен.
– Ты можешь считать, что я сошла с ума от длительной изоляции, но я уверена, что это один из тех, прежних.
– Из прежних? О них же уже как минимум сотни тысяч лет нет ни слуху, ни духу. Неужели ты полагаешь, что он здесь такой один?
– Что мы знаем о них и об этой жутковатой планете? – возбуждённо воскликнула Ладри. – Нас так мало, что мы имеем лишь отрывочные сведения, лишь отдельные кадры из целого фильма. Их здесь может быть больше, чем нас, но мы могли ни разу не столкнуться с ними и не знать о них. Что если они прячутся? Что если у них есть причина?
– Помоги мне, – взяв её за руку, мягко попросил Крайнен. – Вернись хотя бы на несколько дней. Да, примчится Корвенен. Да, будет тебя уговаривать остаться. Но тебя же на самом деле никто не неволит. Хочешь уйти – уйдёшь.
Ладри высвободила руку и принялась ходить из стороны в сторону, как зверь в клетке.
– Он странный, – снова заговорила она о Большом Страхе. – Он привёл это племя с далёкого севера. Так он сказал мне. Он представился этим странным, пугающим именем. Почему он говорит на языке моего племени, хотя пришёл за тысячи километров? Почему он ведёт себя, как галантный офицер или учёный гиланец, а не как вождь пещерного племени? Почему он подаёт мне руку, чтобы помочь мне перешагнуть через упавшее дерево, и не пытается взять меня силой, когда мы живём в одной маленькой пещерке?
– Может быть, ты просто не узнала одного из наших? – предпринял отчаянную попытку успокоить её Крайнен.
– Ты меня за маленького ребёнка принимаешь? – всё больше кипятилась Ладри. – Он не наш! Он не местный! Он вообще не от мира сего! Я видела его силу. Он ростом два метра и в два раза шире тебя в плечах, а весит килограмм двести. Он руками ломает деревья, а метает копьё, словно выстрелили из миномёта. Он не просто большой. Я видела больших приматов. Он словно молния! Мы все можем за себя постоять, но то, что может эта личность, нам и не снилось.
– Пожалуйста, Ладри, стань на платформу со мной, и полетели наверх. Там ты сможешь отдохнуть, успокоиться, и всё обдумать и решить. Ну пожалуйста!
Ладри прекратила своё метание из стороны в сторону и обессилено взглянула на Крайнена.
– Ладно, – наконец выдохнула она. – Я так устала. Я пробежала тысячу километров сюда, чтобы сообщить всё это. Я не могу больше бежать. Летим.
Проснувшись мгновение спустя после того, как ей удалось забыться сном, Мими совладала с болью и собралась с мыслями. Оглядев свой грустный мирок, она позвала наставника.
– Расскажи мне о причине, по которой Зар так стремился вывести драконов из капилляров Всежити. Я не понимаю, чем жизнь за её пределами была настолько лучше жизни внутри.
– Причина проста и понятна, – откликнулся наставник. – Драконы строили свои города из тела Всежити. Та не хотела этого и постепенно разрушала города, восстанавливая стенки капилляров. Кирпичи постепенно срастались вместе, что поначалу было хорошо и придавало прочности строениям, но затем стены медленно, но верно рассасывались, становясь снова ровной поверхностью капилляра. Также, Всежить со временем начинала вырабатывать яд, отравлявший жителей городов, и драконам приходилось жить в постоянном ожидании выделения яда. Когда они начинали замечать, что дети рождались слабее и мельче, им приходилось покидать город и уходить далеко по лабиринтам капилляров туда, где воздух и вода были чистыми, и где можно было построить новый город.
– Теперь я понимаю, – прошептала Мими. – Опасность, которую можно увидеть и с которой можно справиться, лучше той, которая подкрадывается незаметно, а дети – это самое ценное, чем драконы не могут поступиться.
– Ты только что выучила важный урок, – ответил наставник.
– А ещё я поняла, почему мама так настаивала, чтобы я спряталась здесь, – всхлипнула Мими. – Только я совсем не уверена в том, что это было лучшим решением. Мне здесь так плохо, что опасность быть замороженной тенями воспринимается, как лёгкий исход.
– Мама хотела, чтобы ты выжила любой ценой, – продолжил наставник. – Ты уже доказала, что ты достойная дочь твоих родителей и всех зараш. Продолжай бороться, и ты победишь.
– Тебе легко говорить, – опять всхлипнула Мими. – Всё, я больше не хочу тебя слышать. Мне слишком обидно, что там, дома, дети играют в свете Всежити, а я сижу и дрожу от страха здесь в темноте одна. Пусть все, кого я создала, чувствуют то же самое. Так я хоть узнаю, чего они стоят.
По пастушьей тропе среди зелёных холмов шёл мужчина выше среднего роста, лет тридцати, с густой бородой и седыми прядями в волосах, покрытых спускавшимся на спину платком, поверх которого была одета войлочная шляпа. Одет он был в старую, запылённую тунику из грубого, льняного полотна, а его плечи были покрыты таким же грубым, вытертым шерстяным одеялом, заляпанным пятнами грязи и глины.
