Минут за двадцать все было закончено. Миронов даже не стал удаляться в свой кабинет для обдумывания приговора, а с ходу бухнул: «…к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима». Адвокат Копылова не произнесла ни слова, лишь исправно подписалась под всеми бумагами.
После суда к Миронову в кабинет зашел подполковник Беспалый. Он молча подошел к столу и протянул руку.
– Молодец. Все прошло гладко. Комар носу не подточит. Сегодня вечерком жди гостинцев. И до скорого! Думаю, пора тебя, Митя, повысить в звании. Ну, бывай!
Когда за Беспалым захлопнулась дверь, Миронов печально воззрился в окно. Интересно, когда это кончится? Наверное, никогда. Он вспомнил, что до него в горсуде Северного городка председательствовал Матвей Сергеевич Рыбин. Перед уходом на пенсию, четыре года назад, он вызвал к себе Миронова и долго с ним беседовал при закрытых дверях. Смысл беседы заключался в одном: Рыбин советовал своему молодому преемнику никогда не конфликтовать с представителями власти. Он указал ему сухоньким пальцем на черный телефон на своем столе и пророкотал:
– Мне по этой дуре лет двадцать звонили. И тебе будут звонить. Слушай внимательно, соглашайся. И выполняй. Тогда продержишься тут до пенсии. А иначе – со свету сживут.
Миронов встал и подошел к окну. От здания суда отъезжал «воронок», в котором увозили только что осужденного на десять лет Владислава Игнатова.
«Все, сгинул парень, – безрадостно подумал Миронов. – Погубил я тебя!»
Тормоза заскрежетали, и локомотив, шумно выдохнув в стужу колесные пары, остановился.
– Приехали, голубчики, – злорадно проговорил подполковник Беспалый и выплюнул остаток папиросы себе под ноги. Чинарик проделал в воздухе великолепное тройное сальто и воткнулся изжеванным концом в свежевыпавший снег, а красный уголек – маленький злобный вулкан – пыхнул серым дымом и потух навсегда. – Я вас научу любить свободу! – процедил подполковник сквозь зубы и уверенно двинулся в сторону остановившегося состава.
Вдоль узкоколейки, с автоматами в руках, выстроился взвод солдат – это было первое оцепление, а всего лишь в нескольких шагах от него, впритык к эшелону, удерживая яростно рвущихся собак, стояло второе.
Солдаты успели изрядно промерзнуть на двадцатиградусном морозе, но, проклиная в душе опостылевший край, въедливых командиров и матерых уркаганов, стойко продолжали нести тяготы срочной службы.
Собаки надрывались от лая, неустанно рвались вперед, как будто хотели искусать стальные колеса локомотива, но строгие хозяева то и дело усмиряли овчарок, охаживая их концами поводков по спине, как нерадивую скотину.
С подножки локомотива, прямо в глубокий снег, спрыгнул молодой розовощекий капитан. Он отряхнул рукавицей приставший к голенищам снег и бодренько поднял руку к ушанке, крепко завязанной под подбородком.
– Здравия желаю, товарищ подполковник. Как видите, прибыли вовремя, ни на минуту не задержались.
– Хвалю, – Беспалый стянул рукавицу и крепко пожал протянутую ладонь. – А то при таком морозе дожидаться, так до пенсии не доживешь.
– Ну вам-то уж грех жаловаться, Александр Тимофеевич. Здоровье у вас медвежье…
– Сколько душ в эшелоне?
– Немного. Двести пятьдесят зэков. Ну и намучился я с ними.
– Что так?
– То бузят, то кормежка им не нравится, а один раз чуть эшелон не перевернули.
– Как же это они так? – усмехнулся подполковник.
– А вот так! Стали бегать от одной стенки вагона до другой. Мы пробовали запретить, однако они не слушались.
Беспалый ухмыльнулся:
– И что же они сказали?
– Сказали, что греются! – Подполковник невольно расхохотался. – И так раскачали вагон, что он едва под насыпь не опрокинулся. Сами бы, конечно, угробились, но и солдатиков бы покалечили. Только автоматными очередям и сумели их успокоить. Слава богу, отмучился. В этот раз, как никогда, устал. Эта компашка, товарищ подполковник, вам сюрпризов еще немало преподнесет! Попомните мое слово.
– А я с ними вошкаться не собираюсь, загоню их всех в «сучью» зону, вот пускай их там поучат хорошим манерам!
– Вы, Александр Тимофеич, прямо весь в батю, ничем вас не проймешь. У меня вот так не получается.
– Ничего, капитан, послужишь у меня, и у тебя выйдет: не можешь – научим, не хочешь – заставим.
– Товарищ подполковник, а спирт у вас есть? – осторожно поинтересовался капитан и пояснил: – Вроде и взяли с собой немало – целую канистру, да тут такие морозы пошли, чуть дуба не дали, только спирт и спас. Пили ковшами, как компот, за два дня весь недельный запас выдули.
– Мне это знакомо, – понимающе хмыкнул Беспалый и довольно похлопал по плечу капитана: – Зайди в сторожку, там тебе плеснут, отогреешься, – небрежно махнул он в сторону крепко сколоченной избы, что чернела за станционным домиком.
