– Ну тогда дым здесь не поможет, Федя, – очень серьезно заметил Беспалый. – Ты знаешь, как ковбои объезжают мустангов?
– Никак нет, – почти виновато отвечал старший лейтенант, – товарищ подполковник.
Он был сердит на себя: никогда не угадаешь, какой вопрос вертится в голове у начальства. Федор Сушков уже давно заметил любовь подполковника к подковыркам и шуточкам и потому всегда старался держаться настороже, чтобы не попасть впросак.
– Плетьми, мой дорогой, плетьми! И лупят они мустангов до тех самых пор, пока они не становятся послушными. Вот так же и наших подопечных нужно учить уму-разуму. Ты хорошо меня понял, старший лейтенант Сушков?
– Так точно, товарищ подполковник!
– Что же ты стоишь? Выполняй!
В глазах юноши мелькнуло недоумение. Потом он дал отмашку:
– Есть! – и четко развернулся на каблуке.
Зэки, косясь, терпеливо дожидались, когда закончится толковище начальства, и, стараясь не обращать на себя внимание солдат, потихоньку переговаривались между собой.
– Половину России объездил, а здесь не бывал. Места, видать, совсем гнилые. Тайга! Зимой голод да холод собачий, а летом комары с мошкарой до кишок изожрут. Я на юге любил сидеть, в среднеазиатских острогах. Тепло там, – мечтательно протянул заключенный лет сорока, и его сухое, обветренное на жестоких морозах лицо разодрала блаженная улыбка – и сразу всем стало ясно, что нет лучшего места на земле, чем среднеазиатские зинданы.
– А по мне – так любая зона, только чтобы не «сучья», – заявил высокий зэк в широкой телогрейке. – И порядки там непутевые, и сами они живут как звери, и потом, это же сущее блядство – с суками париться.
– Это ты верно сказал. По мне так лучше себя перышком по венам, чем к «сукам» на милость, – поддержал длинного молодой верзила, с огромным, во всю правую щеку, уродливым следом от ожога.
Старший лейтенант отошел на несколько шагов, потом обернулся:
– Товарищ подполковник, по бумагам сверяем?
– Старлей, ты меня начинаешь утомлять. Или ты всерьез думаешь, что кто-нибудь из них схилял на полном ходу? Да тут поселки друг от друга на сотни километров. И народ здесь – сплошь охотники. А они мужики серьезные – пристрелят и не спросят, как звали. Помирать же никому неохота, даже в неволе. Опять же, какому беглому охота замерзнуть в тайге: сейчас вон, гляди, морозы какие.
– Но, Александр Тимофеич, вы ведь сами наказывали считать!
– Наказывал, наказывал. Ладно, считай всех по головам… по пути! А то я сам вместе с зэками здесь околею.
– Есть! По пути! – бодрее, чем следовало, отозвался старший лейтенант.
Осужденных выстроили в колонны, и старший лейтенант Федор Сушков громко предупредил вновь прибывших:
– Граждане заключенные! Сейчас в колонне по четыре вы пойдете к месту расположения. Шаг в сторону считается побегом. Будем стрелять без предупреждения. В колонну по четыре становись!
Зэки, не торопясь, разобрались в строй и, получив команду «двигай», созерцая бритые затылки друг друга, медленно затопали по убитой снежной дороге, а солдаты на ходу стали пересчитывать их по головам.
Когда через полчаса ходу на перекрестке дорог колонна свернула направо, над ней вдруг пронесся резкий взволнованный крик:
– Братва! Да что же это делается?! Эти пидорасы нас как раз в «сучью» зону гонят! Бля буду, в «сучью»!
– А ты уверен? Ведь капитан говорил, что на лесоповал отправят, – отозвался ему другой голос, настороженный, резковатый.
– Так лесоповал ведь прямо, я там три года чалился, а мы идем прямехонько к «сукам» на зону.
Беспалый узнал говорившего. Это был Грач, длинный сутулый зэк, принадлежавший к сильной «масти». Голос у Грача был надрывный, с этаким напором, который мог мгновенно передаться и остальным заключенным. Однако сразу вмешиваться Беспалый не стал – время не пришло. К тому же ему хотелось посмотреть, что будет делать молодой старлей (про себя он окрестил его «Чиграш»). Назревающая ссора – подходящий случай, чтобы проверить молодого вертухая на самостоятельность и выдержку.
– Разговоры! – громко пробасил старший лейтенант, будто прочитав мысли начальника и как бы подтверждая, что предстоящее дело ему вполне по силам.
– Ты свои рога, салабон, не суй, когда тузы толкуют, – раздался резкий голос из колонны.
– Что?! – потянулся старлей правой рукой к кобуре. – Да я тебя!
– Ты меня на понт не бери! И не таких приходилось щипать, – забасил из толпы все тот же уверенный хриплый голос кого-то из зэков. – Ты думаешь, я просто так в эту глушь притопал, чтобы на сугробы пялиться да на тебя, козла румяного? Раз я здесь, значит, были у меня заслуги перед бродягами. А вот в «сучью» зону, начальник, мы не пойдем! Такого уговору не было. Можешь стрелять нас, резать на куски, травить собаками, но мы больше шагу не сделаем. Давай поворачивай в воровскую зону на лесоповал: стране лес нужен.
Чиграш аккуратно расстегнул кобуру, выудил из нее табельный пистолет Макарова и, задрав голову, посмотрел поверх колонны.
