Вытянув руки перед собой, Ахмья схватила ботинки. Она сорвала с них шелковую веревку, прежде чем поспешно натянуть их и отвернуться от Рекоша, который оставался скрытым дымом.
Хотя хворост был сухой, дрова — нет, из-за чего они разгорались медленнее и образовывали густой, клубящийся дым. Еще немного удачи для Ахмьи.
Ну, до тех пор, пока она не умрет от отравления дымом.
Попытка идти в яме только заставила бы ее ноги провалиться и, возможно, ботинки застряли бы в спутанной массе веток, поэтому она перевернулась на живот и поползла вперед, низко опустив лицо и отвернувшись от пламени.
Ветки царапали кожу и цеплялись за платье, но она не позволила себе замедлиться. Рекошу нужен был шанс, и она найдет какой-нибудь способ дать ему его. Именно это толкало ее вперед. Однако громыхающее пламя и обжигающий жар, безусловно, помогли с мотивацией.
Она добралась до дальнего края ямы и только там поднялась на ноги, опираясь руками о земляную стену. Ее ботинки утонули в щепках для растопки.
Верхний край ямы был почти в футе над ее головой.
Ахмья подпрыгнула, поднимая руки. Ее пальцы ухватились за край. Она уперлась ботинком в стену, чтобы помочь себе подняться, руки дрожали от напряжения, пока ее нога не поскользнулась в грязи и руки не подкосились. Она упала обратно в яму, погрузившись ногами немного глубже, чем раньше.
— Нет, нет, нет! — Ахмья снова попыталась подняться, но ее измученное тело просто не могло собраться с силами, чтобы выбраться из ямы, и она не могла найти хорошую опору на земляной стене. Она закашлялась, дым обжигал горло и глаза.
Она повернулась на месте и тут же вскинула руку, чтобы защитить лицо от жара и яркости пламени. Эта яма стала для нее адом, из которого не суждено сбежать.
Но она еще не закончила.
Присев на корточки, она схватила пригоршню палок и подняла их вверх. Новые приступы кашля терзали ее горло, тлеющие угли и потревоженный пепел кружились в дыму, и языки пламени вырывались наружу, пока она рылась в обломках в поисках чего-нибудь, что могла бы использовать — чего угодно.
Ахмья отбрасывала ветки и кустарник в сторону, яростно копая землю. Огонь был близко, так близко, что она почти чувствовала, как он лижет ее кожу, и если она не выберется
Ее рука сомкнулась на чем-то твердом и толстом.
Кость.
Она отдернула руку. Пламя подбежало ближе, подпитываемое потоком свежего воздуха, создаваемого потревоженной растопкой. Ее плоть горела от жара. Ахмья закрыла глаза и отвернула лицо от облака раскаленных углей, изо всех сил потянув за кость.
Она отшатнулась назад, когда та освободилась, и прижалась к стене.
—
Ахмья развернулась, взяла кость обеими руками и изо всех сил ткнула ею в стену. Та глубоко погрузилась в грязь.
Задержав дыхание из-за едкого дыма, она подпрыгнула и ухватилась за верхний край ямы, на этот раз уперевшись ботинком в выступающую из стены кость, когда подтягивалась.
Она оттолкнулась ногой. Кость слегка прогнулась вниз, но осталась на месте.
Пальцы впились в землю, под ногти забилась грязь, когда она выбиралась наружу. Тем не менее, даже после того, как ее ботинки встали на землю, у нее не было времени на передышку — его едва хватило, чтобы сделать столь необходимый вдох. С этого выгодного положения она могла разглядеть Рекоша, который продолжал пробиваться к яме, несмотря на троих вриксов, удерживающих его.
Глаза Ахмьи метнулись к скелету Зурваши, который теперь возвышался почти прямо над ней. Волны жара из ямы обжигали ее кожу. На скелетообразном святилище было много шелка, и деревянный каркас вокруг…
Ахмья знала, что должна была сделать.
Не позволяя себе ни о чем думать, она легла на живот и сунула руку в яму, вытянув ее как можно дальше, чтобы дотянуться до длинной палки, которая упала у стены.
Под ее рукой потрескивало пламя, сила его жара очень быстро становилась невыносимой. Кончики пальцев коснулись палки.
Она оттолкнулась носками ботинок, продвинувшись еще на долю дюйма вперед.
Указательный палец зацепился за палку, и она потянула вверх. На ее конце плясали языки пламени.
Двигаясь так осторожно, как только могла, Ахмья отползла от края, не сводя глаз с мерцающего пламени. Она чувствовала биение сердца по всему телу, с головы до пят. Держа палку как можно устойчивее, она поднялась сначала на колени, затем на ноги.
— Существо! — крикнул врикс. — Оно выбралось!
Ахмья не могла сражаться с этими врагами, не могла убежать от них, но она могла дать Рекошу драгоценное время, в котором он нуждался.
На лучшем языке вриксов, на какой только была способна, она крикнула:
— Пепел и кость — вот и все, чем когда-либо будет ваша королева!
На дальней стороне ямы лица вриксов, все еще неясные сквозь дым, повернулись к ней.
Оганкай проревела команду.
