Ткач полностью

Дрожь пробежала по телу Телока, которое заметно напряглось. Он резко фыркнул, проворчал что-то, что могло быть настоящими словами, а могло и не быть, и резко отошел от Лейси. Он зашагал прочь, не оглядываясь, и его поза сохраняла напряжение до тех пор, пока он не скрылся из виду.

Лейси моргнула, ее рука на мгновение зависла в воздухе, прежде чем она опустила ее.

— Это из-за меня? Серьезно, в чем его проблема? Все остальные подкалывают его — и ничего, но стоит мне это сделать, как он сразу сваливает.

— О, у меня есть несколько идей, — сказал Коул, проводя рукой по волосам.

Диего хмыкнул.

— Наверное, тебе лучше не принимать это на свой счет, Лейси.

Лейси скрестила руки на груди и наморщила нос.

— Довольно сложно не делать этого.

— Привет, здоровяк, — сказала Келли, ткнув Уркота в плечо. Она махнула в ту сторону, куда убежал Телок. — Что с ним такое?

Уркот взглянул на Лейси и защебетал:

— Телок есть Телок.

Келли закатила глаза.

— Это оооочень информативно.

— В любом случае! — Коул подошел к Ахмье, обнял ее и оторвал от пола, заставив взвизгнуть. — Добро пожаловать домой!

Ахмья рассмеялась, когда мир закружился вокруг нее.

— Коул!

Их вращение резко прекратилось, когда одна из рук Рекоша легла на плечо Коула.

Подняв брови, Коул поставил Ахмью на ноги и отступил, умиротворяюще выставив ладони.

— Полегче, чувак. Мы просто друзья.

Рекош обвил рукой талию Ахмьи и притянул ее под прикрытие своего тела.

— И она моя.

Он надежно обхватил ее руками. Даже его застежки собственнически касались ее бедер. Улыбаясь, Ахмья прислонилась к нему спиной, сложила ладони поверх его рук и запрокинула голову, чтобы посмотреть на свою пару. Эти алые глаза, когда-то такие пугающие, но теперь такие милые, смотрели на нее сверху вниз.



Коул рассмеялся.

— Самое время, черт возьми.

— Да, — сказал Рекош. — Так и есть.

Разорвав зрительный контакт с ней, Рекош посмотрел на толпу вокруг них, на все лица, которые стали такими знакомыми, и приподнял жвалы в улыбке. Она почувствовала мягкое мурлыканье в его груди.

— Калдарак. Мои друзья, моя семья, — воскликнул он на языке вриксов, его голос был глубоким, ровным, сильным, уверенным. — Я, Рекош тес Лошей’ани Ул’окари, взял в пару Ахмью Хаяси. Я завоевал ее. Я заявил на нее права.

Его глаза опустились, встретившись с ее глазами и удерживая взгляд.

— Мой маленький цветок, моя сердечная нить. Моя найлия. Моя жена. Все для меня. И прежде всего, я отдаю себя ей, пока весь мир не рухнет вокруг нас… И даже тогда я найду какой-нибудь способ сохранить наши души связанными.

Хор радостных возгласов раздался со стороны Терновых Черепов.

Слезы навернулись на глаза Ахмьи, когда внутри нее расцвело счастье, такое лучезарное и теплое. Когда она поднялась на борт «Сомниума», то даже не смела надеяться, что обретет такое счастье. Она никогда не думала, что ее ждет такая глубокая, преданная, пылкая любовь.

Но она нашла ее. Да, она появилась на дне грязной ямы в ржавых обломках космического корабля, потерпевшего крушение на чужой планете, но, тем не менее, она нашла ее. И теперь, когда любовь была у нее, она не собиралась ее отпускать.

Ахмья протянула руку и обхватила ладонью его лицо. Он потерся ртом о ее ладонь, не отводя от нее взгляда.

На медленном, но четком языке вриксов она сказала:

— Я, Ахмья Хаяси, взяла Рекоша тес Лошей’ани Ул’окари в качестве своей пары. Я была завоевана. Я была заявлена. И я любима.

С рычанием Рекош развернул ее и поднял на руки, крепко прижимая к себе, когда его твердый рот прижался к ее губам.

Радостные возгласы Терновых Черепов усилились, перемежаясь тем, как они топали ногами по платформе и заставляли весь Калдарак дрожать от радости.

Этот стук не мог сравниться с волнующими ударами ее сердца, когда она ответила на поцелуй Рекоша.

ЭПИЛОГ



Рекош любил, когда Ахмья бодрствовала. Ему нравилось видеть ее улыбку, видеть, как загораются ее темно-карие глаза, когда она смеется, нравилось, когда она смотрела на него с жаром желания во взгляде. Ему нравилось, как она прикасалась к нему, как целовала его, как звучал ее голос, когда она говорила с ним.

Но он не мог отрицать, что ему также нравились эти тихие моменты с ней, пока она спала.

Сейчас она лежала на нем сверху, уютно обхватив руками его торс и прижавшись щекой к груди. Ее медленное, мягкое дыхание овевало его шкуру, а обнаженная кожа была восхитительно теплой. Даже в тусклом сером свете приближающегося рассвета она сияла.

Рекош наклонил голову и пробежался глазами по своей паре. Ему нравилось видеть ее черты такими расслабленными и безмятежными. Ему нравилось, как неуловимо менялось выражение ее лица во время сновидений, а тихие стоны, которые она иногда издавала, заставляли его стебель болеть. Нравилось, как она тянулась к нему, когда он не лежал с ней, и как она цеплялась за него, когда он был рядом.

Он любил ее.

Каждый такой момент, каждое такое выражение лица, каждая эмоция — все это было ему дорого, бесценно.