— Ты нужен мне. Ты так сильно нужен мне, — выгибаясь от его прикосновений, она крепче обхватила его бедрами и повела тазом, исторгая из его горла глубокий стон. Ее ресницы затрепетали, и она встретилась с ним взглядом. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.
Во имя Восьмерки, ему нужно то же самое. Его пульсирующий стебель был зажат в щели, боль в нем пронизывала его до самой сердцевины, усиливаясь с каждым ударом сердец. Его нужно было высвободить, он нуждался в освобождении.
Огонь ревел в его венах, жар усиливался от аромата Ахмьи, обволакивающего его, наполняющего разум похотливой дымкой.
Ахмья раскачивалась, скользя своим лоном взад-вперед, размазывая по нему свой нектар, и тихие стоны срывались с ее губ.
— Пожалуйста, — умоляла она. — Мне нужно почувствовать твой член внутри, мой
С рычанием он переместил руки с ее задницы на бедра, крепко ухватился за них и приподнял ее. Член вырвался из щели с внезапностью и силой, от которой по телу прошла дрожь. Головка прижалась к ее гладкой щели.
Медленно Рекош притянул свою пару к себе, толкаясь в нее.
Ахмья со стоном прикусила нижнюю губу, когда он потянул, и хотя ее веки опустились, она не закрыла глаза, не отвела от него взгляда. Мало-помалу он входил все глубже. Он был внутри своей пары бесчисленное количество раз, но ее киска все еще туго обхватывала его, опаляя своим восхитительным жаром.
Ничто не ощущалось так же прекрасно. Ничто даже не было и близко похоже.
Ничто и никогда не будет.
Она тяжело дышала, вцепившись в его грудь, и он чувствовал каждую дрожь ее тела, когда она насаживалсь на него, вбирая его все глубже, и глубже, и глубже.
— Рекош…
Услышав свое имя, произнесенное с такой отчаянной мольбой, он потерял остатки самообладания. Прорычав ее имя, он снова снял ее с себя и насадил обратно, погружаясь в нее так глубоко, как только мог, даже выпуклостями на члене. Ахмья, задыхаясь, упала на него.
Дыхание покинуло легкие. Ее жар окружил его, вцепился в него, поглотил его, и он повис в блаженстве.
В этот момент он существовал только в связи между их телами. В грубых ощущениях, ослепляющем удовольствии, в биении их сердец, в переплетении нитей их душ.
Когда этот момент прошел, Рекош обнаружил, что смотрит ей в лицо. Он убрал волосы с ее щеки, обнял и, притянув к себе, прижался ртом к ее губам. Она ответила на поцелуй, мягкие губы прошлись по твердости его рта. Их языки искали друг друга, поглаживая, лаская и сплетаясь. И он наслаждался ее сладостью.
Прервав поцелуй, он коснулся головным гребнем ее лба, его дыхание было прерывистым.
— Мое сердечная нить, моя любовь… Ты — мой дом. Наши сердца всегда будут биться как одно целое, а души навсегда останутся связанными.
— Я люблю тебя, — прошептала Ахмья, пальцами поглаживая его лицо и двигая бедрами. — Я так сильно люблю тебя.
Удовольствие пронзило его, обостряясь с каждым движением ее влажной щели. Давление нарастало в его теле, и туман в голове сгущался, но он сопротивлялся безумию. Он будет наслаждаться этим моментом с ней так долго, как только сможет.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Прежде всего, мы хотим сказать вам спасибо. Спасибо за вашу поддержку, ваше терпение, ваше понимание. И спасибо вам за то, что с самого начала дали шанс нашим паукам (вриксам). Мы не можем передать, как много для нас значит то, что многие из вас любят наших персонажей и истории, которые мы пишем.
Эта книга была написана с любовью и принесла столько слез. В прошлом мы боролись над книгами, но «Ткач» был самой трудной для написания книгой из всех. Было обескураживающе часами сидеть за столом каждый день, чтобы набрать всего 1000 слов (если это вообще случалось), и каждому из них приходилось бороться, чтобы попасть на страницу. Когда я говорю, что были слезы… я не шучу. Мы чувствовали себя настолько разбитыми и подавленными, что со временем в нас начала расти неприязнь к этой книге.
Это было совсем не то, чего мы хотели. Мы любим этот мир и этих персонажей, и мы хотели рассказать историю Рекоша и Ахмьи и подарить им «долго и счастливо», которого они заслуживали. Мы знали, что если продолжим идти по тому пути, по которому шли, это впитается в книгу, а мы не хотели, чтобы это произошло. Мы знали, что должны отступить. Поэтому мы отложили книгу в сторону. Мы знаем, что многие из вас были разочарованы и опечалены. Черт возьми, мы были недовольны собой и чувствовали себя неудачниками. Но мы знали, что это к лучшему.
Поработав над чем-то другим, мы попытались вернуться к «Ткачу», потому что чувствовали, что именно этого от нас ожидали. К сожалению, мы столкнулись с той же проблемой. Мы получали сообщения, электронные письма и комментарии в социальных сетях, которые были не очень приятными. Это никак не помогало нашему психическому здоровью. В тот момент мы знали, что не можем вернуться к «Ткачу», пока не будем готовы. Мы не могли и не хотели форсировать работу над книгой.
