Ткач полностью

Ахмья рассмеялась. Легкий, музыкальный звук прогнал напряжение Рекоша, успокоил его дух и потянул за нить его сердца, маня к себе немного быстрее.

Успокойся, Рекош. Терпение. Она твоя, и она никогда больше не наденет ничьего шелка, кроме твоего.

Когда он приблизился к логову Ахмьи, его внимание привлекло движение слева. Рекош замер.

Коул стоял на коленях перед окном, держа в руках концы шелковой веревки, обмотанной вокруг распиленного пополам бревна. Вторая веревка была привязана к другому концу бревна, подвешивая его к каркасу из толстых ветвей, который выступал из верхней части окна.

— Так хорошо? — спросил Коул по-английски.

— Немного выше, — сказала Ахмья.

— Ты говорила это в прошлый раз, а потом оказалось, что слишком высоко!

В прошлый раз? Как часто Коул навещал Ахмью в отсутствие Рекоша? Что еще самец-человек сделал для нее?

Она снова рассмеялась.

— Не моя вина, что ты передернул.

Коул хихикнул.

— Невозможно переборщить с передергиванием!

— О, ты такой отвратительный.

Рекош склонил голову. Он понимал их слова, но интонация Ахмьи заключала в себе скрытый смысл — эта странная человеческая привычка вплетать дополнительные значения в речь.

И, судя по его наблюдениям, больше всего они любили использовать совершенно посторонние слова, чтобы намекнуть…

— Я просто мужчина с элементарными человеческими потребностями. Я же не прошу кого-то другого передернуть мне. Если только ты не хочешь…

Покраснев, Ахмья ткнула пальцем в самца.

— Прекрати сейчас же! Этого никогда не случится, Коул.

…намекнуть на спаривание.

Хотя Рекош не до конца понимал, люди были способны исказить, казалось бы, любое слово в своем языке, чтобы подразумевать что-то сексуальное. Судя по их тону — и реакции Ахмьи — это было именно то, что Коул сейчас делал.

Жар вспыхнул в груди Рекоша и вырвался наружу из-под шкуры. Сжав кулаки, он сократил расстояние между собой и людьми.

— Да ладно тебе, — продолжил Коул. — Я не могу…

— Я передерну, — прорычал Рекош.

Оба человека вздрогнули, Ахмья резко втянула воздух, а Коул выругался, пытаясь ухватиться за маленькое бревно.

— Черт, чувак! — Коул резко повернул лицо к Рекошу. — Ты напугал меня до чертиков.

— Рекош! — воскликнула Ахмья с ослепительной улыбкой, сверкнув ровными белыми зубами. — Ты только что вернулся?

— Нет, — ответил Рекош так мягко, как только мог, протягивая переднюю ногу, чтобы погладить голую икру Ахмьи. Ее соблазнительный запах дразнил его.

Но ни сладость ее запаха, ни мягкость кожи не погасили огонь внутри него. Его пальцы сжали свернутый подарок, жвалы сомкнулись сильнее, а шкура ощетинилась. Напряжение пробежало по конечностям. Хотя Рекош ни о чем так сильно не мечтал, как прижать Ахмью к груди и отнести в свое логово, он свирепо посмотрел на Коула.

Пучки шерсти над глазами Коула, его брови, сдвинулись вместе.

— Э-э…привет?

— Ты слышал мои слова, человек? — Рекош вытянул верхние руки, растопырив пальцы, прежде чем сцепить когти. — Я передерну это.

Коул вздрогнул и неуверенно рассмеялся.

— Смею предположить, что ты даже не понимаешь, о чем речь.

Рекош шагнул ближе к Коулу, не обращая внимания на урчание в груди. Человек положил разрубленное пополам бревно на платформу и поднялся на ноги.

— Я знаю, что его нельзя дергать слишком сильно, — сказал Рекош.

На этот раз смех Коула был более уверенным.

— Так в чем же дело, чувак? Покажи. Тогда мы узнаем, правду ли ты говоришь.

Покачав головой, Коул провел пальцами по своим желтым волосам.

— Рекош, это была шутка о…

— Веревке, — поспешно сказала Ахмья, подходя к Рекошу с ярко-красными щеками.

Опустив жвалы, Рекош уставился на нее.

— Веревке?

Она кивнула и указала на деревянную раму.

— Он просто пошутил насчет веревки, на которой подвешивает кашпо.

— Конечно, да, — усмехнулся Коул, потирая короткие волоски на подбородке.

Рекош перевел взгляд с Ахмьи на разделенное пополам бревно. Оно было выдолблено в форме чаши с несколькими маленькими отверстиями на дне.

— Я знаю много слов, но что такое кашпо?

Коул присел и поднял бревно, положив его поперек бедер.

— Это для выращивания растений. Нужно насыпать немного земли и посадить семена. Это, — он указал на отверстия, — для дринажа. Мне пришла в голову эта идея, когда я нашел естественное углубление внутри расколотого мною бревна, и я подумал, что Ахмье это может понравиться.

Она улыбнулась.

— Мне нравится. Это было действительно заботливо с твоей стороны, Коул. Спасибо.

Волосы на ногах Рекоша встали дыбом.

Это кашпо было подарком — подарком ручной работы от самца самке. В сочетании с их разговором о том, чтобы передернуть, что, как знал Рекош, не имело отношения к веревке, это можно было истолковать только одним образом.

Коул пытался заявить права на Ахмью.

Он бросал вызов Рекошу.

Коул ухмыльнулся.

— Без проблем. У меня здесь нет ничего, кроме свободного времени и дерева, так что я могу сделать еще, если хочешь.

Зарычав, Рекош заскрежетал жвалами.

— Ей не нужно твое дерево, человек.