— Я не знаю, — ответила первая самка, — но Джирас сказал, что ни один живой врикс не забирался так глубоко с тех пор, как сама королева Такари ходила по городу.
Третья самка фыркнула, ставя горшок. Ее большие руки были испачканы желтой краской.
— Только странники-духи проникают так глубоко, и мы должны умолять Восьмерых позаботиться о том, чтобы эти бледные существа никогда не поднялись из глубин.
— Под Такаралом ведь нет настоящих странников-духов, не так ли? — спросила вторая самка. — Это были просто истории, которые рассказывали наши матери и отцы, чтобы заставить нас вести себя хорошо. Так ведь?
— Я ничего не знаю о духовных странниках или забытых погребальных камерах, — ответила последняя из группы, крупная самка с темно-коричневой шкурой и бледно-зелеными глазами, — но я знаю Уршар, чья сестра по выводку, Улкари, была одним из Клыков Зурваши. Она утверждает, что ее сестра по выводку и остатки последователей Зурваши находятся в Клубке, ожидая шанса отомстить за свою павшую королеву.
Рекош остановился рядом с самками, взявшись за оборванный конец куска шелка, висевшего на стене туннеля. Он приподнял потертую ткань, словно осматривая нанесенный ей ущерб.
Но его внимание оставалось прикованным к разговору. Подобные слухи были не новы. О них шептались и в Такарале, и в Калдараке, и воины из обоих городов были бдительны в лунные циклы, что прошли с момента падения Зурваши. Но сейчас Рекош был далеко от своего племени — от Ахмьи. Даже при самой высокой скорости ему было бы трудно добраться до Калдарака менее чем за четыре дня.
Расстояние между Рекошем и теми, о ком он заботился, в то время как потенциальные угрозы оставались в джунглях, было в лучшем случае удручающим.
И он знал о Клыке, о которой только что упомянули. Улкари. Он был уверен, что видел ее в армии Зурваши при Калдараке, когда была убита старая королева… Но он не мог вспомнить ее судьбу.
— Королева Ансет все это время оставалась в Такарале, помогая нам. Зачем врагам поджидать ее в джунглях, если они намереваются нанести удар? — спросила первая самка.
— Их слишком мало, чтобы напасть на Такарал, — ответила самка с перепачканными краской руками.
— Разве не ходят слухи, что Кетан незамеченным прокрался в личные покои Зурваши? Он же был всего один… — сказала самка с заплетенными в косу волосами.
— Но кто еще сможет это сделать? Никто среди ее Когтей не мог сравниться с Кетаном.
Рекош отпустил шелк и повернулся лицом к самкам.
— Это потому, что королева Ансет не убивала Зурваши.
Их взгляды остановились на нем, и он заметил заинтригованный огонек в их взглядах, неприкрытый интерес. Слабый, но соблазнительный аромат, исходивший от них, только усиливал его.
Они желали его.
Его друзья-люди называли такие запахи
И первые проблески этого он уже почувствовал, к своему большому раздражению.
— Так ты действительно веришь, что Зурваши была убита одним из этих… странных существ? — спросила женщина с косами.
— Я знаю, что так оно и было, — ответил он.
— Откуда ты можешь
— Он видел это собственными восемью глазами, — сказала зеленоглазая самка, отставляя горшок в сторону. — Я тебя знаю. Тебя зовут Рекош, да? Ткач?
Он склонил голову и развел руки.
— Да.
— Ты Рекош? — спросила первая самка, снова оглядывая его с блеском в красных глазах. — Ты даже привлекательнее, чем говорят в историях.
Запах желания усилился, затопляя его чувства и заставляя тепло разливаться под поверхностью шкуры. Несмотря на его незаинтересованность, несмотря на то, что он направил всю свою силу воли против этого влияния, его сердца участили ритм, а ствол запульсировал внутри. Застежки мягко, но твердо вдавились, удерживая щель закрытой.
Это было не то, чего он хотел, совсем не то. Эти самки были не теми, кого он хотел.
— Один из наших величайших воинов, — сказала самка с косами.
— И я слышала, что он довольно искусен в обращении с шелком, — добавила зеленоглазая самка, распрямляясь.
Хотя он не жалел, что подслушал их разговор, отвечать этим самкам было ошибкой. У Рекоша изначально не было свободного времени. Он, конечно, не мог больше тратить его впустую.
И у него не было никакого желания бороться с этими проклятыми феромонами.
Самка с краской на руках протянула к нему переднюю ногу.
Рекош неторопливо отступил назад, прежде чем она успела прикоснуться к нему, и изобразил поклон.
— Пожалуйста, ваши слова гораздо добрее, чем я заслуживаю.
Она тихо защебетала.
— Я помню, как моя старшая сестра упоминала, что время от времени разговаривала с тобой. Красивый ткач из Лунного Заката… Ты…
— Это правда, что ты друг королевы? — спросила первая самка, привлекая пристальный взгляд говорившей.
