Ткач полностью

— Когда они шептались о том, что натворил выводок Ишууна, о том, что ты бежал с ними из Такарала, и что Зурваши охотится за тобой… — слабое рычание прозвучало в груди Райкарна, больше от облегчения, чем от чего-либо другого. — Но ты жив. Ты дома.

— Да, жив, — Рекош отстранился, хотя его родитель не ослабил хватку.

— Пойдем. Нам нет нужды разговаривать здесь, среди шума, — Райкарн практически втащил Рекоша в логово.

Рекош не сопротивлялся. Внутри было прохладнее, и звуки туннеля приглушились, как только плотная шелковая занавеска опустилась на место позади него, но напряжение и беспокойство не исчезли.

Райкарн отпустил Рекоша и отступил назад. Два врикса изучали друг друга в мягком голубом сиянии кристаллов на стенах.

— Ты выглядишь измученным, — сказал Райкарн, опустив жвалы.

Рекош защебетал.

— А ты выглядишь старым, но я не собирался упоминать этого.

— Я провел лунные циклы, гадая, выжил ли ты, а ты шутишь?

Гнев всколыхнулся в животе Рекоша, кислый и горячий.

— Учитывая все, что я пережил вместе со своими друзьями, я бы сказал, что я более чем заслужил право шутить.

Пыхтя, Райкарн отвернулся. Его плечи поникли, а движения стали скованными, когда он шагнул глубже в логово.

— Не могу себе представить, Рекош. Я не могу представить, с чем ты столкнулся, точно так же, как не могу представить, с чем, должно быть, столкнулась твоя мать.

Сердце Рекоша сжалось. Он сжал челюсти и развел жвалы, пусть и едва-едва.

— Я также не могу понять, почему, даже после всего, что мы выстрадали, ты предпочел встретиться лицом к лицу с Клубком, Терновыми Черепами и гневом королевы… — Райкарн развернулся обратно к Рекошу, внезапно показавшись меньше и слабее, шкура его потускнела. — Но это не имеет значения. У Такарала новая королева, наша жизнь с каждым днем становится немного лучше, а не немного хуже, и ты дома.

— Родитель… — Рекош покачал головой. Он не был уверен, что хотел сказать, что ему следовало бы сказать, не из-за недостатка слов, а из-за их переизбытка. Долгие годы мыслей, которые он жалел, что не озвучил, боролись за то, чтобы вырваться наружу все сразу, такие многочисленные и содержательные, что у него образовался комок в горле.

После стольких рисков, после преодоления стольких опасностей это было слишком сложно для него?

— Твои братья и сестры будут в восторге наконец-то познакомиться с тобой, — продолжил Райкарн. — Все, что у них было, — это мои старые истории, а ты всегда рассказывал сказки лучше, даже когда был ребенком.

Твои братья и сестры.

Рекош разжал пальцы, прежде чем они смогли сжать сверток еще крепче. Он сделал медленный, успокаивающий вдох.

— Я не уверен, что это было бы к лучшему.

Райкарн тихо защебетал и свел руки вместе в извиняющемся жесте.

— Прости меня, Рекош. Ты проделал долгий путь, чтобы вернуться в Такарал, если истории правдивы, и ты, должно быть, устал и проголодался. У нас припасено мясо. Поешь со мной, — он метнулся через логово к полке, уставленной глиняными горшками и плетеными корзинами.

Медленно выдохнув через носовые отверстия, Рекош огляделся вокруг. Это было логово для выводка, просторное и обжитое. Вдоль одной стены лежали взбитые шелковые и тканые одеяла, на которых Райкарн спал вместе со своей супругой Эшхет и их выводком. Сколько сейчас было малышам? Пять лет? Шесть?

Маленькие игрушки, вырезанные из дерева и камня или сделанные из ткани и набивки, были разбросаны по комнате. И снова что-то сжалось в сердцах Рекоша, и долго дремавшая боль пронзила грудь. Логово его юности часто выглядело так, прежде…

Нет. Не сейчас, не здесь.

— Куда она его положила? — пробормотал Райкарн, роясь в контейнерах на полке.

Рекош опустил взгляд на завернутый в шкуру сверток, который держал в нижних руках.

— Я пришел с определенной целью, родитель.

— Конечно, да, — рассеянно ответил Райкарн. — Нити судьбы были запутаны, но в конце концов они привели тебя туда, где твое место.

Жвалы Рекоша чуть не сомкнулись. Он не сразу отвел взгляд от свертка, и перед его мысленным взором возник образ того, что в нем находилось.

Платье, которое он соткал для Ахмьи. Лучшая работа, которую он когда-либо создавал. Когда до него дело дошло, нити судьбы совсем не перепутались. Они были сплетены — изящно, замысловато, мастерски. И они направляли его руки в этой работе.

— О, они привели меня туда, где мое место. Наконец-то я это знаю, — тихо сказал Рекош.

Райкарн открыл банку и поднес ее к ближайшему кристаллу, сузив глаза, когда заглянул внутрь.

— У нас были разногласия, но я всегда знал, что однажды ты поймешь.

Когда Рекош поднял глаза, его взгляд упал не на отца, а на широкую каменную плиту, вырезанную в нише на дальней стене. Инструменты и материалы, разложенные на ней, принадлежали золотых дел мастеру. Там же лежали украшения и бижутерия в различной степени готовности, большинство из них демонстрировали сложные детали и узоры.

Он не мог не заметить, что многие инструменты на правой стороне стола были такими же, как и на левой, только большего размера. Размера для рук самки.