Несмотря на все, что они только что пережили, на все, что они только что перенесли, крошечная, приносящая облегчение искорка тепла зажглась в его груди. Проблеск счастья.
Даже если все остальное было дерьмом, как сказали бы люди, Рекош и Ахмья были
Рекош нежно погладил ее по спине. Его голос едва ли был ровным, когда он сказал:
— Дыши, Ахмья. Сделай много вдохов. Я здесь.
У нее вырвался всхлип. За ним последовал еще один и еще, прерываемый все более слабым кашлем. Беспомощный, Рекош тихо замурлыкал и обнял ее, продолжая водить рукой вверх и вниз по ее спине. Маленькие выпуклости позвоночника напомнили, насколько хрупкой была его маленькая человеческая пара.
Напомнили ему, что он чуть не потерял ее.
Снова.
Дождь продолжал падать на них, смешиваясь со слезами Ахмьи. Если бы он мог поплакать вместе с ней. Если бы он мог заставить хоть одну слезинку упасть рядом с ее. Закрыв глаза, он опустил голову и уткнулся носом в ее затылок.
Ее трясло от рыданий, от холода, от напряжения после испытания, которое она только что пережила. Как бы Рекош ни ненавидел эту дрожь, пробегавшую по ее телу, она была намного лучше, чем ощущение неподвижного, безжизненного тела в его объятиях.
Мягкое, дрожащее прикосновение к щеке заставило его открыть глаза.
— Я… в порядке, — тихо сказала Ахмья. — Я в порядке.
Он издал трель и глубоко вздохнул. Ее запах ослаб из-за дождя, но он все еще был, все еще сладкий, все еще успокаивающий, все еще аромат Ахмьи.
— Ты не ранена? — спросил он.
Она рассмеялась. Этот звук успокоил его сердце, хотя и был прерван очередным приступом кашля.
— Мне больно. Очень, — она прислонилась головой к его подбородку и обхватила его лицо ладонями. Ее слова и дыхание были короткими и неглубокими. — У меня такое чувство, что грудь горит, и ужасная слабость, но… но мы живы.
Рекош пристально посмотрел на джунгли, где листья и ветви яростно трепетали на ветру, где опасность таилась в каждой тени, где каждое мгновение представляло новые угрозы всему, что было ему дорого.
Мир вокруг них озарился вспышкой молнии, за которой быстро последовал раскат грома.
— Живы, и будем живы, — он заставил себя подняться. Левая передняя нога пульсировала, не выдерживая даже его веса, и он не мог сосчитать других ран, которые теперь добавляли боль к охватившему его мучительному водовороту.
Но он не мог успокоиться, не мог остановиться.
Не раньше, чем они окажутся в безопасности.
Рекош помог Ахмье встать.
— Мы должны найти укрытие.
Держась за его руку, она прищурилась из-за дождя и кивнула.
— Полагаю, мы заблудились?
— Нет, — он подвел Ахмью ближе, завел руки ей за спину и поднял, прижимая к себе. — Мы знаем, что мы здесь. Просто… не знаем, где это «здесь».
— Это еще один способ сказать, что мы заблудились, — Ахмья обвила руками его шею, снова кашлянув.
Жвалы Рекоша опустились, и новая дрожь пробежала по шкуре. Хотя он звучал уже не так плохо, как раньше, кашель беспокоил ее, и она все еще дрожала. Ему нужно было спрятать ее от дождя. Нужно было дать ей высохнуть и согреться.
— Да. Заблудились, но живы, — он приподнял жвалы в улыбке. — Мы найдем дом, Ахмья.
Молния снова прочертила дугу в небе. Рекош пришел в движение, когда от раскатов грома под ним завибрировала земля.
Он шагал так быстро, как только позволяла неустойчивая походка, постоянно следя за опасностью и подыскивая укрытие. Река была у него за спиной. С одной стороны тянулись скалистые утесы, с другой и впереди вырисовывались джунгли, такие же густые и темные, как и всегда.
— Рекош?
— Да? — он перевел взгляд на Ахмью.
Черты ее лица были напряжены от беспокойства, когда она посмотрела вниз.
— Что с твоей ногой?
Он хмыкнул, отводя переднюю ногу еще немного в сторону.
— Небольшая рана. Скоро заживет.
— Но ты не можешь наступать на нее!
Рекош защебетал.
— Уркот хорош с тремя руками. Я буду ходить на пяти ногах. Все еще больше, чем у тебя,
В ее глазах по-прежнему читалось беспокойство.
— Ты можешь опустить меня. Я могу идти. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Боль невелика, если я понесу тебя, и невелика, если я этого не сделаю, — Рекош положил руку ей на затылок и притянул ближе, защищая от дождя. — Значит, я понесу
Он продолжал идти вперед, держась поближе к обрыву. В конце концов, им придется найти обратный путь, чтобы вернуться в Калдарак, но в такую погоду восхождение было бы небезопасным даже для самых способных вриксов.
А Рекош в данный момент был не в лучшем состоянии.
Шелковая нить, все еще соединявшая его с Ахмьей, задевала шкуру во время движения. Ее цель была выполнена, но он пока не мог заставить себя снять ее. Она была частью физической связи, узами, которые соединяли их тела и приносили ему некоторый комфорт, некоторую безопасность. И все же эта нить была ничем по сравнению с другой связью, которую он чувствовал.
Его сердечные нити были переплетены с ее, связаны крепче, чем он когда-либо мог себе представить. Это было прочнее любой нити, любой веревки, любого дерева, камня или металла, и он будет защищать это — будет защищать ее — всем своим существом.
