Ткач полностью

Когда Рекош вынул язык из ее канала и закружил им вокруг клитора, удовольствие Ахмьи усилилось. Она прикусила нижнюю губу зубами, заглушая нарастающие крики, пока он жадно лизал ее, снова и снова. Рекош сжал ее задницу так сильно, что останутся синяки, и кончики его когтей впились в ее плоть. Но ей было все равно. Каждое восхитительное движение языка подталкивало ее все ближе к краю, пока он не впился в клитор, и она распалась.

Тело Ахмьи напряглось, а рот открылся в беззвучном крике. Ее мир перестал существовать.

Она перестала существовать.

А затем восторг пронзил ее.

Ее крики эхом отдавались в джунглях вокруг, пока тело сотрясалось в конвульсиях. Внутренние стенки затрепетали, а сердцевина сжалась так сильно, что это граничило с болью.

И за этим последовал поток жидкости.

Прямо в лицо Рекошу.

ГЛАВА 18



Глаза Ахмьи распахнулись, и все удовольствие было смыто волной унижения.

Рефлекторно она положила руки ему на плечи и толкнула.

Рекош зашипел. Когти впились в ее задницу, усилив хватку, и он вскинул голову. Блестящая жидкость — ее влага — стекала у него изо рта по подбородку, а глаза сверкали, дикие и голодные. В это мгновение он был похож на зверя, трапезу которого только что прервали.

Их взгляды встретились, и Ахмья в шоке прижала руку ко рту.

Рекош молча уставился на нее, напряжение исходило от его застывшего тела. Он резко вдохнул через нос, прежде чем слегка приоткрыл рот. Длинный язык выскользнул и заскользил вокруг, слизывая ее жидкость со шкуры.

Ахмья сжала бедра вместе. Ее возбуждение покрыло их и стекало по внутренней стороне ног.

О Боже… Я не могу поверить, что я… я…

Я только что сквиртанула ему в лицо!

— Мне так жаль, — быстро сказала она, пылая всем телом.

Низкое рычание зародилось в его груди. Двигаясь неуклюже, но с очевидной осторожностью, он убрал руки с ее задницы, ослабляя давление когтей, и встал.

Брови Ахмьи нахмурились, а желудок скрутило от беспокойства. Она сделала что-то не так?

Ты имеешь в виду, помимо того, что тщательно залила ему лицо?

О Боже, О Боже, О Боже!

Такого с ней никогда не случалось, когда она самоудовлетворялась. Она никогда не испытывала ничего настолько сильного, настолько неконтролируемого. Как что-то может быть таким приятным, будучи таким унизительным?

Ахмья сжала пальцы и прижала кулаки к груди, опустив взгляд в землю.

— Рекош, я… мне так жаль. Я не знала, что такое могло…

Он схватил ее за подбородок и приподнял лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Нет?

Но он только отпустил ее и отвернулся, ничего не объясняя. Его задние ноги двигались, вытягивая из фильер толстую нить шелка, которую он передавал в руки и наматывал как растущий моток веревки.

— Рекош? Ты… в порядке?

— Ты нужна мне, — прохрипел он. — Вся ты.

Трепет пробежал по ее телу в ответ на его слова.

— О…

Ему не было… противно?

Разорвав когтями первую нить, он немедленно начал вытягивать другую, с каждым мгновением его движения становились немного быстрее, немного менее сосредоточенными.

— Рекош, что ты делаешь?

— Оковы.

Сердце Ахмьи подпрыгнуло. Оковы. Для нее.

Самцы-вриксы связывали своих самок, когда были готовы к завоеванию, к… спариванию.

Она пошевелила пальцами ног в мягкой траве, предвкушение смешивалось с тревогой. Лоно гудело от последствий оргазма, и больше, чем когда-либо, она осознавала пустоту внутри себя. Она чувствовала его палец, чувствовала его язык, и теперь…

Теперь она хотела его член. Хотела скрепить их связь всеми способами.

Ее взгляд опустился к торчащему члену. Он сиял натуральным маслом, стекающим с кончика.

Как, черт возьми, он поместится?

Айви и Кетан заставили это сработать, так что это было возможно.

Я пережила крушение корабля, диких зверей, плотоядное растение, наводнение, смертоносное болото, бушующую реку и падение с водопада. Я переживу член инопланетного паука.

И я буду наслаждаться им.

Отмотав четвертый отрезок веревки, Рекош направился к основанию ближайшего дерева. Там он опустился на колени и с отработанной скоростью прикрепил концы каждой веревки к толстым торчащим корням. Ахмья приблизилась к нему, морщась от прохладной влажности между бедер.

Рекош повернулся к ней лицом. Хотя его глаза, пылкие, как всегда, встретились с ее взглядом, он не потянулся к ней. Вместо этого он лег на землю. Перекатившись на спину, он схватил одну из веревок, обмотал ее вокруг запястья верхней руки и туго привязал к корню.

— Рекош? — Ахмья подошла ближе, наклонив голову, наблюдая, как он взялся за следующую нить, чтобы повторить процесс с запястьем нижней руки. — Я… я не понимаю.

— Чувствую брачное безумие, — сказал он низким и резким голосом, туго натягивая шелк на запястье. — Не хочу причинить тебе вред.