— Сколько там с нас причитается? — нарочито небрежно осведомился Джекки. Хотя сумму-то он согласовывал с пеной у рта, я-то при этом присутствовал. Так что вопрос это сугубо риторический. Уж что-что, а сколько мы должны уплатить, он помнит с точностью до копейки.
— С вас… — старый китаец наморщил лоб, — двадцать одна тысяча пятьсот тридцать семь рублей, — торжественно объявил он и почему-то широко улыбнулся.
Я отслюнявил двадцать одну тысячу штуками и зашуршал мелкими купюрами, собирая пятьсот тридцать семь рублей без сдачи. И как только последняя мятая бумажка легла в серебряную тарелочку перед кассой, в зале появилась очаровательная Ху Линь. В руках она держала большую плетёную корзину, в которой и лежали наши многочисленные покупки, аккуратно расфасованные в пакеты и тщательно заклеенные упаковочной лентой.
Мы с ней опять обменялись взглядами, и мне показалось, что она мне даже едва заметно подмигнула…
— Это что, намёк или предложение? — задался я вопросом, одновременно пытаясь унять бушующие гормоны.
— Делом занимайтесь, голубчик, — обломал меня даос, — делом!
И тут меня посетило стойкое ощущение дежавю. Я определённо когда-то уже слышал эту фразу. И интонации у говорившего были те же самые7. Да, пришлось вернуться к делу, хотя душа настоятельно просила отвлечься на общение с красавицей, продолжавшей украдкой строить мне глазки. Я быстро упаковал приобретения в свой рюкзачок и взвалил его на спину.
— Ху Линь, проводи нашего гостя, — видно, старику было лениво провожать меня через весь зал, и он делегировал эту обязанность своей помощнице.
Она подарила мне огненный взгляд и резво двинулась к выходу, держась чуть впереди.
Наконец-то мне предоставилась возможность как следует рассмотреть её роскошные ягодицы, плавно, в такт шагам, перекатывающиеся под тонким оранжевым шёлком ципао. Кстати, дракон, вышитый на ткани, двигался, почти как живой, да… И тут я опустил взгляд ещё ниже, так как разрез на подоле её ципао неумолимо притягивал мой взгляд.
Мы, кстати, к тому времени уже почти подошли к выходу. И в этот момент я увидел, как в разрезе девичьего платья помимо мелькания её стройных ножек мелькнул… Пушистый лисий хвост!
Это буквально вывело меня на краткий миг из равновесия. То есть я не только изумился до крайности, но ещё и споткнулся и в итоге упал прямо на восковую фигуру, стоявшую слева от входа.
Восковая фигура закономерно грохнулась на пол, ну и я вслед за ней. И да, в результате этого досадного инцидента бумажная полоска с красными иероглифами, которая была прилеплена на лбу этой самой фигуры, в самом начале её падения отвалилась и, подобно осеннему листу, медленно опустилась на пол чуть поодаль.
Сначала не придал этому никакого значения и уже поднимался на четвереньки из положения лёжа, как тишину магазина прорезал истеричный женский крик, переходящий в ультразвук. Это закричала прекрасная Ху Линь, и тут же припустила прочь со всех ног. Старик у стойки тоже что-то кричал надтреснутым голосом.
Почему Ху Линь себя так повела, мне стало понятно, как только я бросил взгляд на упавшую из-за моей неловкости скульптуру.
С ней явно творилось что-то не то. Она начала самостоятельно шевелиться, неуклюже ворочаясь на полу, хотя и не должна бы… Глаза на бледном лице распахнулись, и под мутной роговицей, затянутой бельмами, начали угрожающе разгораться красными углями злые огоньки.
— Беги! — заорал теперь и мой внутренний даос, которого этот инцидент натурально поверг в панику. Тут я понял, что шутки кончились, и рванул с низкого старта на залитую солнечным светом узкую улочку, перемахнув через порог и пролетев сквозь бамбуковую занавесь, словно пушечное ядро.
Сразу же сбил с ног какую-то китаянку, тащившую на коромысле, перекинутом через правое плечо, две корзинки с какими-то овощами. Она завизжала, тоненько и тоскливо, как поросёнок под ножом. А я побежал, да так, как уже давно не бегал.
Я ломился испуганным лосем по узким кривым улочкам китайского квартала, спотыкаясь, падая, сдавленно матерясь, и опять поднимаясь. Воздух со свистом вырывался из лёгких, и я, как обезумевший сайгак, перепрыгивал через разнообразнейшие лотки, стремясь как можно быстрее покинуть негостеприимный Чайна-таун.
Позади меня царил сущий хаос — перевёрнутые тележки, рассыпанные по мостовой экзотические фрукты и разные прочие овощи, многоголосый крик разбегающихся кто куда прохожих…
Вы спросите, почему все эти люди спешили спрятаться вместо того, чтобы преследовать бесцеремонного нарушителя спокойствия, то есть меня?
Ответ на этот вопрос был прост как угол дома: за мной длинными прыжками гнался ужас китайских кладбищ — всамделишный Цзян-ши, китайский зомби, одетый в традиционные мандаринские одеяния времён династии Цин. Живой мертвец упорно преследовал меня, передвигаясь длинными прыжками и вытянув вперёд обе когтистые руки. Все, кто попадался на его пути, старались мгновенно исчезнуть, дабы не привлекать внимания злобной нежити.
