Перепрыгнув, Лоу-ча по инерции сделал несколько шагов по полированной поверхности, оставляя вяло дымящиеся лунки следов на изысканном лаковом покрытии.
— Теперь можно, — хмыкнул даос, с удивлением отметив про себя, что порча столика его ничуть не расстроила. — Так, повторяю на всякий случай…
Демон обратил свою клыкастую морду к говорящему, всем своим видом подчёркивая заинтересованность.
— Выполняешь моё поручение, и, если выполняешь его надлежащим образом, то я подарю тебе свободу, — Джи Кань посмотрел на демона, в глазах которого плескались недоверие и надежда, смешанные в равных долях. — И да, ты здорово удивишься, но деньги меня сейчас интересуют в последнюю очередь.
Этот демон, будучи закованным в священный нефрит, простоял на полочке лет полтораста, а может и поболее. Подобное времяпрепровождение ему изрядно надоело, так как все эти годы он находился в сознании, но будучи надёжно обездвиженным. А ещё последние лет пятнадцать у него невыносимо свербело в носу, видимо, от набившейся пыли… И ведь чихнуть-то он не мог, физически не мог — нефритовые статуэтки не чихают.
Будучи демоном ада, он в своё время принимал деятельное участие во всевозможных пытках, коим подвергались души грешников для того, чтобы отправиться на очередное перерождение уже очищенными от прегрешений. И пытки эти были поистине ужасны.
Но все они бледнели перед той пыткой, что он терпел последние пятнадцать лет. Пятнадцать лет испытывать непреодолимое желание чихнуть и не иметь такой возможности! По сравнению с пережитыми мучениями даже пытка регулярно падающими на голову каплями казалась бедняге менее жестокой.
— Младший слушает, — прогнусил Лоу-ча, продолжая приплясывать на месте, но теперь не от жара под ногами, а из-за банального нетерпения.
— Обстоятельства складываются так, — начал даос, — что мне необходимо сменить не только место жительства, но и тело. Причём срочно.
— Ага, понимаю, — гнусно ухмыльнулся демон, прислушиваясь к шуму битвы, которая к этому времени уже переместилась со стен во внутренний двор, — тут для тебя действительно становится несколько неуютно. И то, что ты сейчас отказываешься от денег, меня не удивляет, хотя о твоей непомерной жадности даже у нас в аду ходят анекдоты.
— Так вот, слушай меня внимательно, раб, — одёрнул даос обнаглевшего демона, — мне нужно подходящее тело, в которое моя душа сможет без помех вселиться.
— Понятно, — говоря это, демон стал неуловимо походить на сантехника, который готовится слупить с простоватого клиента кучу денег за смену прокладки в подтекающем смесителе, — значит реципиент нужен, правильно? И что я за это получу, ну, кроме уже озвученного?
«Какой, однако, эрудированный демон у меня на этажерке стоял, — мысленно умилился даос, — слова-то какие, оказывается, знает…» — вслух же он рыкнул: — Не наглей! Ты же об этой свободе полтораста лет мечтал… Так что давай этим и ограничимся. Или хочешь возразить? Так ты у меня не единственный, знаешь ли, — и он кивнул в сторону полочки с многочисленными статуэтками.
— Ну, — разочарованно вздохнул демон, — попытаться-то стоило, — и тут же перешёл к вопросам по существу. — Ладно, какие будут требования к телу? И, может, ещё какие особые пожелания?
— То-то же, — сказал Джи Кань, характерным жестом потирая руки. — Мужчина, желательно молодой…
— Насколько молодой? — демон начал вникать в детали. — Молодость, знаешь ли, понятие относительное, неопределённое такое.
— Это у женщин после восемнадцати оно неопределённым становится, — парировал даос, — мне же нужен парень. Не младше четырнадцати и не старше двадцати. Физически крепкий, без хронических заболеваний, с крепкими и эластичными энергетическими меридианами. И со здоровой нервной системой.
— Это понятно, — важно кивнул Лоу-ча. — В какой локации предпочтительнее искать? И какое общественное положение должно быть у реципиента?
— Положение реципиента… — задумался на секунду даос, — главное, чтобы он рабом не был, а остальное уже не так уж важно. Хотя, чем выше его семья успела вскарабкаться по социальной лестнице, тем лучше. А что касаемо локации… — даос задумчиво прислушался к звукам боя, которые становились всё отчётливее и громче, — главное, чтобы она располагалась за пределами этого мира.
Действительно, Император Жёлтых Небес обладал абсолютной памятью и отвратительным характером. И потому Джи Кань Чан решил не рисковать, ибо Император мог при желании запросто разыскать его где угодно, а уж в этом мире, так и подавно. И всё равно, в какую бы щель беглая душа коррумпированного даоса не забилась, её найдут и приволокут на императорский суд.
Это желание у Императора, несомненно, появится, когда ему доложат о том, что главный вор ускользнул от справедливой кары, пожертвовав ради этого даже своим телом, оставив его преследователям, подобно ящерице, отбрасывающей хвост. А постоянно оглядываться в ожидании неминуемой императорской мести на протяжении всей оставшейся вечности Джи Кань Чан не имел никакого желания.
