А в следующую секунду он уже растворился в воздухе, вернувшись в моё тело. Это был последний трюк, открытый мной после достижения проводником сферы Течения. Если Ан оставался цел, то я мог отозвать его абсолютно из любого места и уже не нужно было терять накопленную энергию.
Правда, не скажу, что мне это сильно помогло. Лютый, с продырявленным носом, буквально красный от прилившей к лицу крови и тусклого освещения коридора и явно теперь настроенный прикончить меня на месте, неумолимо надвигался на меня, а за спиной уже начал кряхтеть его рухнувший напарник.
Шансов объехать Лютого в коридоре шириной менее трёх метров не было никаких. Я должен был как-то вывести его из строя хотя бы на несколько секунд, чтобы проскочить дальше, к Даргану, неожиданно успешно отмахивавшегося от третьего гладиатора грифом штанги.
Причём то, с какой скоростью он орудовал хреновиной, которую я бы вряд ли в принципе поднял хотя бы раза три, недвусмысленно намекало на то, что Риган сильно заблуждался насчет того, что его незаконнорожденный сын не знает техник Потока.
Другой вопрос, что боевого опыта у Даргана было с гулькин хрен, да и, в отличие от меня, судя по выражению паники на лице, он сейчас держался и не бросался наутек на чистом адреналине.
Но думать о том, как одолеть ещё и его противника мне сейчас было тем более некуда. Оставалось только довериться парню и сосредоточиться на прорыве сквозь главную головную боль сегодняшнего вечера — Лютого.
При этом я не прекращал думать и о том, что будет дальше. Обожженной левой ладони и потянутого плеча было даже близко недостаточно для того, чтобы попасть в лазарет.
Мне нужно было серьезное увечье, и, разумеется, нанести его должен был Лютый, а не я сам, ну или по крайней мере оно должно было быть достаточно похоже, чтобы все выглядело правдоподобно. И вариантов, как в текущих обстоятельствах получить урон, соответствующий лазарету, а не крематорию, было не так, чтобы много.
Когда Ан отделялся от моего тела, я терял возможность создавать нити. Но те, что уже существовали, никуда не девались, так что сейчас моя правая рука была привязана к левой стене коридора невидимыми лесками, в совокупности достаточно прочными, чтобы выдержать вес в полсотни килограммов и не порваться. И, собственно, помимо самого Ана это было все, чем я располагал.
Это, а ещё отчаянное безрассудство, ставшее очевидным ещё в тот момент, когда я отрубил себе пальцы.
Вытянув руку вперёд, откинувшись назад и впившись левой рукой в контролирующий обод колеса, я начал стремительно стягивать нити обратно в ладонь, параллельно изо всех сил толкнув себя вперед. Происходила «смотка» не настолько быстро, чтобы меня выдернуло из кресла, тем более что я не мог делать слишком резких рывков, чтобы паутинки не порвались.
Тем не менее, с добавлением толчка от левой руки, меня дернуло вперёд куда быстрее, чем если бы я попытался ускориться чисто за счёт кручения колес. Проблема была в том, что Лютый, отшатнувшийся после укуса Ана, но уже снова сделавший в мою сторону пару шагов, находился как раз на траектории моего движения.
Хотя сложно было назвать это «проблемой» с учётом того, что все так и планировалось. С другой стороны, конкретной выстроенной в мозгу схемы действий у меня не было, где-то на пятьдесят процентов я понадеялся на всемогущий «Авось». Так что, пожалуй, да, это все-таки было проблемой.
Лютый не стал отскакивать с траектории моего движения, лишь усмехнулся и завел руку для удара. И не удивительно, даже врезавшись в него на вдвое большей скорости я бы не сумел нанести гладиатору хоть каких-то увечий.
Однако, похоже, он до сих пор не до конца понимал, в чем состояла моя техника нитей, что было совершенно нормально. И прицелился ровно так, чтобы моя голова, фактически, сама налетела на его кулак.
Нужная последовательность действий вспыхнула в мозгу за доли секунды.
Меня и так сдвигало к стене, несмотря на отчаянные попытки левой руки как-то рулить и подгонять коляску ровно вперед. А после того как я снова резко сжал контролирующий обод и ещё раза в полтора ускорил смотку нитей, меня снова развернуло на сто восемьдесят и притянуло сильно влево.
В результате кулак Лютого врезался не в мою голову, а в левое плечо, к чёрту выбив его из сустава и, кажется, что-то сломав внутри. Однако убить меня не убило, хоть и едва не выкинуло из кресла, снова крутанув вокруг оси.
Вот только вместо злорадного смеха коридор снова огласил вопль гладиатора:
— СУКА, ГЛАЗА!!!
Выбравшийся из моего тела в районе шеи в самую последнюю секунду Ан в момент удара перескочил на кулак Лютого, благо скорость реакции паучка благодаря Потоку уже превысила человеческие возможности и подобный трюк не стал чем-то невероятным.
После чего, использовав две трети накопленной в нем энергии и выпустив её всю в единой ярчайшей вспышке, паучок снова пропал.
Я предусмотрительно зажмурился, к тому же все происходило у меня за спиной. А вот Лютому будто бы швырнули прямо в лицо светошумовую гранату. Ну, без части про «шумовую».
