Сын величайшего клана? Наследие сильнейших воинов? Светлое будущее на вершине мира?Чушь!Бесполезный, бесталанный, никому не нужный инвалид – вот моя жизнь!Мне с самого рождения вбивали в голову, что миром правит сила, которой у меня нет.Что же.Теперь, когда я создал свою силу сам, я покажу им, что такое ужас и собственными руками сплету сеть их худших кошмаров!
Удар пришелся в правый борт. Машину закрутило, перевернуло через крышу и я едва успел выбросить нити Ананси во все стороны, сплетая их в плотную сеть между собой и окружающим интерьером на манер подушки безопасности.
Мужчине повезло меньше. Не пристегнутый и не ожидавший столкновения, он оказался беззащитен, несмотря на уровень минимум Шквала, из-за которого я не решился отравить его первым.
Его голова с глухим стуком ударилась о потолок, тело обмякло.
Машина, тяжелая, бронированная, продолая переворачиваться, начала тонуть.
— Прекрасно, — прошипел я, ощущая, как давление сжимает виски.
Ан уже работал. Перебравшись на шею мужчины, который должен был прийти в себя буквально через несколько секунд, он впрыснул яд, блокирующий использование Потока.
Нити тем временем плотно пеленали мужчину, фиксируя его тело, чтобы не болтался, как тряпка.
Вода тем временем начала просачиваться в салон, но неожиданно медленно. Похоже, только через вентиляцию. Двери и окна держались герметично. Действительно бронированная.
Однако даже так у меня было не так много времени, тогда как машины конвоя уже должны были остановиться на берегу, а их пассажиры начать организовывать спасательную операцию.
Нитями я начал сечь одежду своего пленника, а также уже мертвого водителя. Вскоре в моем распоряжении оказалось несколько кусков ткани, которые, подхватив нитями, Ан прижал к решетке. Вода замедлилась, но не остановилась.
— Работай лучше, — прошипел я, чувствуя, как Поток вытягивается из меня.
Нити сплелись в плотную мембрану, вдавливая пиджак в щели. Пузырьки воздуха ещё просачивались по краям, но теперь это были жалкие капли, а не поток.
Я судорожно осмотрел салон. Водитель — мёртв, теперь уже наверняка. Шею сломал при ударе. Да и смысла в руле, педалях и двигателе уже было немного. Тяжеленный автомобиль уже опустился на самое дно реки, где, судя по всему, и застрял в иле.
— Ладно, — я облизнал солёные от пота губы. — Теперь попробуем выбраться отсюда, да? Ну что, Ан, — мысленно пробормотал я, — пора отращивать лапки?
Нити, по одной аккуратно, начали просачиваться сквозь державшие воду герметичные прокладки дверей. Я не торопился.
Во-первых, было бы глупо умереть вот так, всего лишь из-за того, что своими действиями я случайно открою замок и вода хлынет внутрь. Во-вторых, у меня банально не было достаточно сил после пыток и голодания на протяжение неизвестного периода времени.
Одна нить, две, три… десять, двадцать, тридцать… они проникали сквозь каждую дверь для сохранения баланса и стабильности конструкции, а затем сплетались воедино в более толстые и прочные канаты-ноги.
Я представил себе краба — неуклюжего, но цепкого. Нам нужно было именно такое решение.
Первая «нога» дернулась, затем вторая. Машина содрогнулась и… не сдвинулась с места.
— Больше, — сжал я зубы, чувствуя, как тело скрипит от перенапряжения Потока.
Рывок. Еще рывок.
Скрежет металла по камням заставил меня напрячься. Мы двигались. Медленно, со скоростью пьяного слизняка, но двигались.
— Так, теперь главное — не порвать…
Как назло, передняя правая нить тут же лопнула. Машина резко накренилась, начала заваливаться на бок.
— Черт! Ан, перераспредели нагрузку!
Я понимал, разумеется, что отдавать команды вслух не обязательно. Но сейчас я был слишком истощен и напряжен, чтобы действовать с максимумом рациональности.
Оставшиеся «лапы» напряглись, компенсируя крен. А вскоре потерянная «нога» была восстановлена. Мы снова поползли, но теперь я отчетливо чувствовал, как Поток тает. Еще пять минут — и придется использовать Ледник. Еще двадцать пять — опустеет и он.
Очередной камень. Очередной скрежет.
— Еще немного…
Машина дрогнула и вдруг резко просела — одна из «лап» провалилась в яму. Я стиснул зубы, чувствуя, как нити натягиваются до предела.
— Порвётся — убью, — зашипел я на ни в чем не повинного проводника.
Мы медленно выползли. Метр. Еще метр.
Вода поднималась. Медленно, но без пауз — как песок в часах, которые кто-то забыл перевернуть. Уже по щиколотку. Потом по середину икры.
Я прикидывал время по сердцебиению. Восемьдесят ударов в минуту. Сто двадцать — когда нити Ана рвались из-за слабого контроля, заставляя трехтонную махину заваливаться на сторону.
Воздух становился гуще. Не то чтобы мне его не хватало — пока что. Но вообще-то я был не один.
— Десять минут, — пробормотал я, наблюдая, как скрываются в мутной воде колени.
Машина скрипела, кренилась. Ан работал на пределе. Ткань на вентиляции уже промокла насквозь и держала заметно хуже, Да и я уже не был в силах отвлекаться от «ходьбы» под дну.
— Пятнадцать.
Вода добралась до груди.
— Двадцать.
Начала лизала подбородок. Я вытянул шею, прижавшись к потолку. Подтянул туда же уже давно пришедшего в себя и теперь с паникой наблюдавшего за происходящим пленника.
Еще пять минут — и придется выбираться. Добровольно. И уже плевать, если нас найдут.
Вода коснулась губ. Противная. Грязная.
Металл скрипел, нити звенели, как натянутые струны. И — порвались.
