– В крайнем случае сделаю маячок и спасусь, – решила девочка. – Начну на входе, потом еще раз. Буду оставлять маячки в каждой безопасной точке. И может быть, все получится. Хорошо, что градина со мной, и магии сколько угодно. Надо только найти побольше одинаковых предметов…
Выходя из шатра, она оглядела лотки, но там продавали только еду и не было ничего подходящего. Кривобокие яблоки, пирожки, глиняные кружки с водой, жареные грибы… Ей вспомнился ее браслет из Как-о-Дума, бусинки в котором служили маячками. Сюда бы его. Вообще она слишком часто в последнее время вспоминает Как-о-Дум, то цирк, то браслет, то Илью с его знанием законов. К чему бы это?
Зефирий окинул девочку взглядом. Он ничего не сказал Маше и ни о чем ее не спросил, но по его скривившемуся рту было видно, что мнение о ней у него нелестное. Подхватив девочку, он взлетел. Она снова повисла между небом и землей в сиянии двух лун. Однако ясная ночь вскоре затуманилась. Маша ничего не чувствовала, покуда ее нес Зефирий, ей было тепло и спокойно. Тем не менее она сразу поняла, что вокруг творится нечто невообразимое. Туман перетекал в грозовые облака, в которых сверкали сполохи синих молний. Сосны гнулись под ее ногами, перепуганная спросонок птица пролетела мимо Маши с вывернутыми наизнанку крыльями. Сосны сменились степью, потом снова лесом, и вдруг, едва не ударив девочку, снизу вырос скалистый пик. Зефирий замедлил ход, Маша в страхе обхватила себя руками и поджала ноги, таращась в ночь, дивясь на непогоду. Горы вокруг становились все выше, все скалистее, все причудливее. Наконец впереди выросла такая гора, по сравнению с которой все другие казались ее детенышами, испуганно жмущимися к подножию. Тучи и туман растаяли, на горы лег розовый отсвет от пробуждающегося солнца. Зефирий подлетел к подножию исполинской горы, туда, где виднелось круглое разноцветное пятно. Сначала Маша решила, что там резное изображение Великой Спирали, похожее на то, что носили в Академии Сквозного пути. Но, присмотревшись, она поняла, что это всего лишь лопасти огромного не то вентилятора, не то пропеллера – семь лопастей, но не разноцветных, а радужных.
– Вот он, вход в дом Отца Ветров, – пробормотал Зефирий, отвешивая забавный поклон вентилятору. – Лопасти двигаются редко, но имей в виду, что все-таки двигаются, когда будешь лезть внутрь. Не то разрубит тебя на начинку для пирога…
– Вы не можете пройти со мной хотя бы чуть-чуть?
– Я же говорил, ни один ветер не может пройти. Это как родиться обратно, понимаешь? По крайней мере ни один из тех ветров, что несут тебя в себе, как нес я. Если бы ты могла пронести в себе одного из нас, было б совсем другое дело. Именно поэтому я желаю тебе удачи. Если Отец Ветров тебя встретит и проводит, позови меня любым доступным способом – духами ли, запахом вкусной еды, голубым цветом, я буду очень внимательным.
– Обязательно, если выживу, – уныло пробормотала Маша, рассматривая вход.
– Если бы я мог еще что-то для тебя сделать, я бы сделал. Мне Отец Ветров нужнее, чем тебе, понимаешь?
Зефирий взмыл вверх, растопырив фалды сюртука. Издали он был в точности как майский жук.
Маша никогда не отличалась любовью к спорту. Это повлияло и на ее способности Сквозняка. Когда ей угрожала опасность, она предпочитала не убегать, а прятаться. Поэтому она научилась делать маячки и становиться прозрачной. И до сих пор судьба была к ней милостива, ни разу не послав испытание сверх возможностей. Проходить лабиринт с ловушками пока еще Маше не приходилось ни разу.
– Должен быть способ обойти лабиринт, – ворчала девочка, рассматривая гору. – Телепорт прямо на место, или способ послать маячок с кем-нибудь, или связаться с Отцом Ветров отсюда.
Ей послышался под ухом смешок, но снова она никого рядом не обнаружила. Зато заприметила золотую табличку неподалеку от входа, которая так заросла мхом и плющом, что разобрать на ней надпись было невозможно. Ломая ногти, Маша кое-как расчистила ее и прочитала: «Место, где рождаются ветра, дом Отца всех ветров, выход для ветра, вход для человека, и иного пути нет».
– Ничего не понимаю. Выход для ветра, вход для человека? То есть я человек, я войду, а обратно не выйду, так, что ли? Или выйду ветром? Иного пути, главное, нет. Спасибо за уточнение. Ладно, лезем в мясорубку…
Что делать с лопастями вентилятора, чтобы они не начали вдруг крутиться и не порубили ее на кусочки, девочка решительно не представляла. Лопасти держались, как влитые, когда она попробовала раскачать их, однако стоило ей перевести дух, они тихо-тихо начали крутиться. Маша снова протянула руку, стараясь удержать лопасти или качнуть их более, но те замерли, словно каменные. Стоило ей глубоко вздохнуть, как лопасти снова шевельнулись.
