Её волосы были убраны в тугой пучок, а тёмное платье прикрыто передником. Теперь их с Энн легко было принять за сестёр или за мать и дочь, но за близняшек – уже невозможно. Энн отдала слишком много ради их спасения в Болотах и знала об этом, но знала она и о том, как с этим жить. А Мэри многому научилась и потому была надёжной опорой сестре.
– Подождите, я хотя бы всё закрою, – смягчилась она при виде сияющих лиц Бетти и Артура.
Мэри в самом деле убрала лейку и достала связку ключей, которыми запирала все двери в салоне, сняла передник и распустила волосы, позволив им лежать на плечах свободной волной. Энн тем временем взяла приготовленные заранее пирожные и чайник с чашками, передала Мэри плед и обернулась к Бетти:
– Теперь в Галерею?
– Конечно!
Галерея Высоких Искусств располагалась на полпути между домом Бетти и Центральным парком. Друзья вошли в изящные резные ворота, поднялись по широким ступеням, ведущим ко входу в Галерею, но прошли мимо дверей для посетителей, зайдя с бокового входа в кабинет смотрителя музея.
Рубашечник сидел в кресле, закинув длинные ноги на стул, и делал пометки в толстой книге.
– Привет! – закричала Бетти с порога. – Мы пришли украсть тебя и твою службу охраны!
– Тогда сделайте это поскорее, разбираться со всеми этими текстами у меня просто нет сил!
Рубашечник вскочил на ноги и довольно потянулся. Он лукавил: силы у него были, и много. Внешность его тоже изменилась: он носил короткую модную стрижку, а шрамы с его рук исчезли. Теперь о его прошлом можно было догадаться только по седине в волосах. С тех пор как он тоже стал жителем этого маленького города и получил должность смотрителя Галереи Искусств, он не переставал ощущать себя живым.
Табличка у него на столе гласила, что его зовут «Морган Доу». Имя придумал Гиллиан, точно хотел хоть как-то компенсировать то, что невольно похитил настоящее имя Рубашечника.
Сам Гиллиан устроился здесь же охранником, и посетители поражались его внушительной фигуре и даже на экспонаты смотрели внимательнее. Если такой верзила что-то охранял, это наверняка нечто ценное!
Сам он никак не изменился – только вместо кожаной одежды носил униформу охранника.
А заодно он присматривал за своим начальством, которое с головой уходило в работу и забывало обо всём на свете.
– У меня ведь никогда не было нормальной работы, я был циркачом, – сказал как-то Рубашечник. – А теперь мне всё интересно. И нравится очень. И искусство… Искусство – это важно. Очень важно.
Друзья понимающе покивали.
– Давно ждёте? – спросил Гиллиан, входя в другую дверь, которая вела в зал. – А я ходил за яблоками. Год прошёл, я всё никак не наемся: постоянно хочу фруктов. Как будто желудок не может поверить, что это настоящая еда.
– Джек пришёл тебя сменить? – уточнил Рубашечник и цапнул яблоко из пакета.
– Тоже решил проверить, настоящие ли мои яблоки? – рассмеялся Гиллиан. – И кстати, да – сменил. Разве я могу просто так уйти с поста?
– Эй! Нельзя есть до пикника! – возмутилась Бетти.
– Тогда пойдёмте скорее, – сказал Артур и поправил очки. – Я тоже слона бы съел! Или лебедя…
В Центральном парке было шумно и людно. Дети играли в мяч, собаки гонялись друг за другом, взрослые прогуливались по дорожкам или наблюдали за происходящим, сидя на скамейках.
На шестерых друзей никто не обратил внимания, и они спокойно удалились в дальнюю часть парка, которая больше уже напоминала лес. Артур Ним вёл их извилистой тропой и вспоминал, как тогда шёл, чтобы найти церковь.
Английский кокер-спаниель Джок весело бежал рядом с ними.
– Мне тогда показалось, словно я попал в другой мир, – сказал мальчик, поправляя очки. – Там так тихо и пусто, совсем не как в основной части парка. Жутковато, поэтому я ходил и звал Бетти: сначала тихо, затем в полный голос. Всё вспоминал старые сказки и легенды и думал, как мне вытащить вас оттуда. Хорошо, что прошлым летом Бетти подарила мне большую книгу сказок! Я нашёл единственный незагороженный проход в руины и надеялся, что это он и есть. И стал ждать – и звать. А потом проход засветился и оттуда вывалились вы.
– Как же я тогда был шокирован, – засмеялся Рубашечник. – Даже говорить не мог первые дни.
– А я сначала не верила, что у нас всё получилось, – подхватила Энн.
– Я переживала, что мы здесь не выживем и нам нечего будет есть, – хмыкнула Мэри.
– А я потерял топор, но даже не сразу это понял в азарте боя! – присоединился Гиллиан.
– Когда я тебя увидел, испугался! – воскликнул Артур. – Такой ты могучий! Словно экспонат в музее!
– Как всё-таки здорово, что твой дядя Вилли тогда был в городе и помог нам, – вздохнула Бетти. – До сих пор поражаюсь, что он нам поверил. Обычно взрослые не слышат детей.
– Дело в том, что мой дядя Вилли сам ребёнок, только вырос высоким – так мама говорит, – пояснил Артур. – Поэтому он и подружился с нами. Если бы ему не пришлось уехать, позвали бы его с собой.
– Ничего, он же ещё приедет тебя навестить? Вот и устроим пиршество в его честь. Это ведь он помог нам и с документами, и с работой…
– Он даже помог убедить всех, что нам по восемнадцать, просто вид такой юный!
