«Скучает ли?» – мысли бились в голове мотыльками.
«Я скоро буду дома, – мягкий привкус родного слова. – Я больше никогда не уйду!»
– Начинаем, – скомандовал Охотник. – По кругу, против часовой стрелки. И ты, Бетти, должна идти первой.
И Бетти пошла.
Вначале идти было легко – как по тропинке. Но очень скоро воздух сгустился, стал плотным, и каждый новый шаг давался с трудом.
Они завершили первый круг, и ощутимо повеяло холодом. Бетти поёжилась.
Гиллиан повёл носом, нахмурился, ещё раз огляделся по сторонам и решительно двинулся на второй круг. На втором круге всё резко переменилось. Поднялся холодный, пронизывающий ветер, налетевший из ниоткуда. Он бил в глаза и морозил шею, бросал волосы в лицо, и не было возможности убрать мешающие пряди, потому что нельзя было расцеплять рук.
Бетти радовалась тому, что может держать друзей за руки. Ей казалось, что, останься она здесь одна, без их тёплых ладоней, и ветер непременно собьёт её с ног, заморозит насмерть и выбросит прочь, обратно к Ткачихе.
Бетти подняла голову и улыбнулась. Что такое холодный ветер для той, что прошла через Холмы, преодолела Болота Тревоги, победила чёрных лебедей и прочую нечисть, сбежала от Охотников и одолела саму Ткачиху? Ей осталось совсем немного. Тем более с ней идут друзья.
Когда они ступили на третий круг, стало очень жарко.
Пот лился ручьями и заливал глаза, и Бетти пыталась неловко вытереть лицо о рукав тостовки. Идти гуськом было неудобно, руки намокли, и ладонь Бетти едва не выскользнула из руки Рубашечника – его цепкие пальцы перехватили её в последний момент.
Жара пыталась их расплавить, сухой воздух обжигал кожу, но Бетти упрямо шла вперёд. Иногда ей казалось, что они вообще никуда не идут, а увязли в расплавленном жарой времени и пространстве… Иногда – что она сейчас упадёт и больше не встанет. И что мир вокруг превратился в каплю расплавленного янтаря, а она в нём – только муха… Перед глазами мелькали красные всполохи.
Когда третий круг подошёл к концу, Бетти села прямо на землю и разрыдалась. Они дошли! У них получилось! И она… так устала! Она плакала навзрыд несколько минут, безудержно, без остановки, а когда успокоилась и подняла красное от смущения лицо, то встретилась взглядом с Артуром Нимом.
– Артур? – воскликнула она.
– Бетти!!! – радостно откликнулся мальчик и поправил очки, норовившие упасть с носа. – Это ты. Значит, я правильно вычислил место.
Только сейчас Бетти заметила, что Артур наблюдает за ними через проём между камнями. Он словно был затянут светящейся полупрозрачной плёнкой, и там, на другой стороне, Бетти видела солнце и слышала голоса людей и лай собак неподалёку.
Бетти смотрела на Артура, и в груди её змеёй свернулся тяжёлый страх. Она никогда не просила о помощи. Ни о чём настолько серьёзном.
И Артура она не считала другом… А зря! Может, теперь он вообще не захочет с ней дружить, ведь она столько его отталкивала. Но заранее узнать никак нельзя – только пробовать. Теперь её черёд сделать шаг навстречу – ему и себе самой. Иначе она никогда не выберется сама и подведёт друзей.
– Артур! – крикнула Бетти. – Помоги нам! Мы не можем выйти сами!
– Что я должен сделать? – с такой готовностью откликнулся Артур, что Бетти сразу поняла, насколько необоснованными были её опасения.
– Позови нас!..
– Как?
– Как угодно! Просто позови.
Наступила пауза. Артур Ним снял очки, протёр подолом рубашки и надел обратно. Прокашлялся – и позвал:
– Возвращайся домой, Бетти Бойл.
Бетти кивнула. И обернулась напоследок.
Мир за пределами Святилища дрожал и рушился. Гибли, разлетаясь в осколки, деревья, плескались реки, уходили под землю Холмы… Мир Ткачихи рушился. Но сама она – мрачная, тёмная тень на границе своего гибнущего мира и мира живых – никуда не делась. Её глаза чуть светились во тьме. Она даже не шевелилась. Замерла, как гигантский кокон, до того момента, как снова наберётся сил.
И Бетти будет к этому готова.
– Скорее, за мной! – крикнула Бетти и нырнула в серебрящийся проём. – И побыстрее! – А потом на всякий случай добавила, потянув за руку: – Иди сюда, Энн!
Энн ринулась в светящееся окно следом за ней и прокричала уже на ходу:
– Мэри! Мэри!
– Рубашечник! – крикнула Мэри и потянула его за рукав, прыгая в серебристый омут.
– Гиллиан, – тихо позвал Рубашечник, роняя зеркало в траву.
Он взял друга за руку, свободную от топора, и они вместе бросились в проём, и нити Ткачихи, выпущенные им вслед, лишь чудом не настигли их.
Бетти теперь знала, что тысячеглазый паук с сотнями сотен приспешников поджидает её везде. И сейчас она вдруг поняла, что, даже выбравшись из этого мира, не сбежит от Ткачихи. Ткачиха останется – тысячей глаз, сотней невидимых нитей – и будет рядом в моменты слабости, печали и отчаяния. От Ткачихи нельзя уйти. С ней можно только бороться – силой духа, любовью и желанием жить!
И она будет бороться.
Светящийся проём погас, навсегда отрезая Ткачиху и всё, что осталось от Теней.
– Доброе утро, Бетти Бойл. – Артур Ним стоял на пороге её дома.
