Макар живёт обычной жизнью. У него есть работа, девушка и лучший друг. В свободное время он звонит маме или листает ленту в социальных сетях. Но головные боли и галлюцинации меняют всё. Однажды вечером в комнате Макара возникает силуэт окровавленной женщины. За окном стучат колёса поезда, хотя рядом нет железной дороги, и сверкают молнии, хотя на дворе зима. С тех пор острое чувство, что что-то не так, не покидает Макара, а его обычная реальность становится всё более странной и пугающей. Что же происходит на самом деле?
Согревающий треск костра вторил знакомой с детства мелодии. Искры салютами рвались в небо, подхваченные ветром, и с тихим шипением посыпали озёрную гладь. В подвешенном над огнём котелке бурлил глинтвейн, наполняя летний воздух ароматом винограда и корицы.
Плечо Макара обволокло приятное тепло: привалившись к нему спиной, девушка перебирала струны гитары. Макар зажмурился. Уют идеального вечера рушило необъяснимое чувство тревоги. Вот-вот что-то случится. Мелодия стала тревожной, спина девушки обожгла холодом. Она вот-вот обернётся, повалит его на землю и перережет горло. Это подозрение заставило отстраниться. Гонимый ветром огонь бросился на его кроссовок берсерком. Макар вздрогнул.
Стыдливо смахнув со стола лужицу слюны, он поднял заспанный взгляд на монитор. За окном уже стемнело. «Надеюсь, никто меня таким не застал. Стыд-то какой!» — подумал Макар. Похлопав себя по щекам, он осмотрелся. В офисе тихо. «Видимо, все ушли мыть посуду и переодеваться.» — решил Макар.
На улице под оранжевом светом фонаря, армия снежинок ожесточённо сражалась с дождевой моросью. Макар поёжился — «Безрадостная картина.» Он со вздохом прикусил колпачок ручки и подпёр голову ладонью. Приторный запах выпечки, отдающий бутафорской химией, ворвался в ноздри, на миг сбив дыхание.
— Минута до конца рабочего дня. — басом пропела экономистка Оксана Петровна: грузная женщина с тремя подбородками и толстенным слоем тонального крема на лице. Кряхтя и пружиня на каблуках, она надевала шубу.
«Всего минута… Вот гадство…» — подумал Макар, натянув дежурную улыбку. Рабочий день пролетел в медитативном трансе, идти домой не хотелось.
На выходе из офиса порыв ледяного ветра вгрызся в лицо голодным псом. Макар поднял ворот, ссутулился и, запустив руки в карманы, неспешно зашаркал к метро. Прохожие суетливой стаей неслись мимо, обгоняя друг друга, словно на соревнованиях. Бесцеремонно распихивая друг друга, они то и дело поскальзывались и матерились под нос. Двухметровый мужчина лет сорока задел Макара плечом. «Даже не извинился.» — возмутился Макар, потирая ушиб. Тощий подросток в массивных красных наушниках настиг его в подземном переходе и зачем-то втиснулся между опешившим Макаром и стеной, ускоряя шаг. Непослушный белый щенок с рыжим ухом обвил ноги поводком и подпрыгнул, оставляя следы грязных лап на пуховике. Макар наклонился к нему и потрепал за ухом. «Домой всё-таки надо» — напомнил он себе. — «Хотя бы покормить Васю.» Васей звали его питомца — двухлетнюю бородатую агаму. Полное имя ящерицы звучало как Василиск, но об этом редко вспоминали.
Щенок вильнул хвостом и дружелюбно тявкнул, украсив пуховик Макара новыми оттисками лап.
— Пойдём, Боня, не приставай к человеку! — пробубнила старушка-хозяйка, дёрнув поводок на себя. Едва устояв на ногах, Макар ловко перешагнул верёвку, вспомнив навык игры в резиночки, через которые прыгал в детстве с девчонками со двора.
Телефон обжёг бедро вибрацией. На экране под надписью «Любимая» красовалась фотография длинноногой брюнетки в обтягивающем красном платье. С губ Макара сорвался тяжёлый вздох. Плечи осунулись. Подняв трубку, он ощутил, как по позвоночнику прокатилась волна усталости.
— Привет, родной! — проворковала девушка из динамика.
— Привет, Катя… — безрадостно отозвался Макар, тут же почувствовав укол вины. Говорить с ней почему-то не хотелось, будто каждое слово истощает, по-вампирски лишая энергии. Его отстранённость не ускользнула от Кати.
— Ты чего такой грустный? — спросила она встревоженно. — Что-то случилось?
— Ничего такого… — отмахнулся Макар. — Устал просто.
— Бедный мой! — почувствовала Катя, и Макара перекосило. Они были вместе уже давно. «Года два, наверное. Долго, в общем…» — подумал Макар, пытаясь вспомнить точнее. Красивая, заботливая, на первый взгляд без изъяна, и всё же было в ней что-то такое, что вызывало необъяснимое желание сбежать. И, как следствие, чувство вины. «Она же ничем такого не заслужила», — думал Макар в такие моменты. Он, несомненно, любил её, но издалека. Чем реже они общались, тем отчетливее он чувствовал эту привязанность.
— Не хочешь сегодня… — начала было Катя, но Макар перебил.
— Я в метро спускаюсь, Катюш, тут шумно. Я тебе потом наберу, хорошо?
— Хорошо… — растерянно пробормотала Катя после короткой паузы. Нажав сброс, Макар костяшкой потёр висок. Он действительно спускался в подземку на эскалаторе, и это облегчило совесть: в этот раз он не соврал.
Приближался поезд, со свистом разрезая воздух, пахнущий старой краской и металлом. Поглотив суетливо набившихся внутрь пассажиров, сомкнул пасти-двери и, объявив следующую станцию, помчался вперёд.
«Три остановки, пересадка, ещё две остановки, десять минут пешком, и я дома» — думал Макар, вдавленный в стеклянную дверь с надписью «не прислоняться» походным рюкзаком бородатого хиппи, который несмотря на погоду ехал в одной футболке.
