Тление полностью

— Я не настолько хороша, как ты, с длинноствольным оружием, так что у тебя должно быть достаточно времени для второго выстрела в основание черепа или в верхнюю часть позвоночного столба, потому что обезглавливание означает, что работа сделана. Размозжить мозг сложнее, потому что мы не знаем, где именно в его черепе он расположен, — заметила я.

Эдуард посмотрел на меня, потом на Ричарда, а после — на Питера.

— Если вы, биологи, поможете мне сделать научно обоснованное предположение, то мы сможем убрать его с хорошей и безопасной дистанции.

— Я бы еще и сердце вынула, — сказала я.

— Для такого нам придется раздобыть хорошие защитные костюмы, — сказал Ричард. Он не стал обвинять меня в кровожадности или в любви к насилию, или что он там еще про меня говорил когда-то — просто помогал продумать дальнейшие действия, и это было приятно.

— На случай, если мы заденем места в его теле, где хранятся токсичные и едкие субстанции, пока добираемся до его сердца, — догадалась я.

— Да.

— Верно мыслишь.

— А если ты ошибаешься, и снайперская пуля взорвет его или же приведет к тому, что греческий огонь прольется наружу? — поинтересовалась Родина.

— В таком случае мы порадуемся, что находимся достаточно далеко от него, чтобы нас это не парило, — ответила я.

— Стало быть, идею с противотанковым оружием отметаем? — уточнил Эдуард.

— Думаю, да, мы не можем знать наверняка, что оно не спровоцирует взрыв, тут нет четкой определенности, зато мы точно знаем, что греческий огонь реален, — сказала я.

— Хорошо, — согласился он.

— Потому что у тебя все равно гранатомета с собой нет, — добавила я.

Эдуард улыбнулся.

— Даже федеральный маршал не может взять с собой противотанковую ракету на борт коммерческого самолета.

— Ну, если бы кто-то и нашел способ это провернуть, я бы сделала ставку на тебя, — подколола я.

Он кивнул в знак того, что принял к сведению.

— Значит, теперь нам просто нужно найти его? — спросил Питер.

Я кивнула, остальные согласились.

— Для начала можем поискать склады, которые недавно взяли в аренду, — предложил Джейк.

— Нам неизвестно, как долго он уже в городе, — возразила Родина. — Он мог пробыть здесь несколько недель или месяцев.

— Он должен был пробыть тут достаточно долго, чтобы знать, что Жан-Клод окажется наиболее уязвим в «Запретном Плоде» этой ночью, — заметил Нечестивец.

— Я распахнул свои силы для взаимодействия с аудиторией, и не предполагал, что это откроет меня также и для вызова, — сказал Жан-Клод. В его голосе звучали печальные нотки — срыв выступления огорчил его, ведь он любил находиться на сцене.

— Мы разберемся, как сделать так, чтобы ты мог выступать и дальше, — подбодрила его я.

— Возможно, другие мастера были правы, и это ниже моего достоинства, а также подрывает нашу безопасность.

Я положила ладонь ему на бедро, ощутив его тело под шелковой мантией. И почувствовала, как от моего прикосновения его беспокойство чуть поубавилось.

— Они просто старые консерваторы, которые понятия не имеют, как работают современные реалии, пока те не укусят их за задницу.

Жан-Клод улыбнулся.

— Консерваторы?

— Да, черт возьми, — рассмеялась я. — Они так долго жили в отрыве от мира, что понятия не имеют о его возможностях.

Ричард покрепче приобнял Жан-Клода за плечи.

— Тебе нравится выступать, ты не должен отказываться от этого.

— До тех пор, пока не будет решена проблема Деймоса, вероятно, сцену стоит оставить кому-то другому, — заметил Джейк.

— Безусловно, — согласился Жан-Клод.

— Это даже не обсуждается, — добавила я. — Мы не можем позволить себе еще одну прореху в силе Жан-Клода.

— И это возвращает нас к тому, чтобы ты одарил четвертой меткой своего слугу-человека и moitié bête до рассвета, — сказал Джейк.

— А ты настырный, ты в курсе? — поинтересовалась я.

— Только когда на кону стоит все, ради чего я трудился тысячи лет.

— Туше, Джейк, превосходный аргумент, — заметил Жан-Клод.

Он поднялся на ноги одним из тех текучих движений, которые полностью состояли из грации, отполированной веками практики. Жан-Клод развернулся и протянул руки нам с Ричардом.

— Пойдемте, ma petite, mon lupe, нельзя оставлять дело недоделанным, ибо наш враг воспользуется этим, как брешью в стенах замках.

Ричард принял предложенную руку и позволил вампиру помочь ему встать на ноги. Я посмотрела на предложенную мне ладонь и подняла взгляд на двух мужчин. Это по-прежнему был Жан-Клод, но Ричард улыбался рядом с ним — улыбался так, будто совершенно точно знал, что я приму эту руку, будто… будто у нас все началось с начала и… паника, я начала паниковать. И даже не попыталась это скрыть. Улыбка Ричарда увяла.

— Прости, — сказал он. — Я не знаю, что сказать.

— Ma petite, этой ночью мы укрепляем нашу защиту, и я бы хотел, чтобы Ричард остался сегодня в нашей постели — до тех пор, пока мы не приспособимся к возникшим обстоятельствам.