— Я скучаю по своей маске, — сказала Родина, потому что она реально могла читать мои мысли, а вот я ее — нет. Концепт Невест Дракулы заключался в том, что они должны знать его мысли и чувства, чтобы идеально служить ему, а вот самому Драку не было нужды знать что-либо о них, поскольку все сводилось к его персоне. Я не хотела, чтобы вся жизнь Родины вертелась вокруг меня, так что просто стояла и смотрела на нее, гадая, о чем она думает, что чувствует, и понятия не имела, что у нее в голове, как будто мы с ней не были связаны метафизически на веки вечные — ну, или пока одна из нас не умрет.
— Мне жаль, что тебе ее не хватает, — наконец, ответила я, потому что мне реально было жаль, что она тоскует по жизни облаченного в маску и балахон Арлекина. Арлекины скрывали свои личности, почти стирая их, и никогда не снимали маски на публике, а тело прятали в черном — прямо как Родина сейчас. Если бы на ней была одна из этих обезличивающих масок, то в зависимости от цвета я могла бы понять, пришла она убить меня (черный), навредить мне (красный) или просто поговорить со мной (белый).
— Сперва — нет. Я упивалась отсутствием необходимости скрываться. Думала, что смогу найти себя, — с ее губ сорвался звук, который должен был быть смехом, но он казался таким горьким, что следовало подобрать другое слово.
— Мне жаль, что тебе не нравится твоя новая жизнь, — сказала я.
— Я была из числа самых пугающих ассасинов в мире, одной из лучших дознавателей в наших рядах, а теперь я всего лишь элитная сиделка, которой не дозволяется причинять вред репортерам и гражданским, когда они снимают все вокруг на свои телефоны и постят результаты повсюду. Больше никому не нужны шпионы, ведь обычные люди всем вокруг дали глаза и уши.
— Мне жаль, что ты так несчастна, Родина.
— Но ты также и зла на меня за то, что я несчастна — я чувствую это, слышу. Твои мысли и чувства вторгаются в меня так, как никогда не вторгались силы моего мастера, для которого я была зверем зова.
— Я устала извиняться.
— Хорошо, потому что мне не нужны извинения, моя королева, мне нужна цель.
— Ты, как и все, запуталась, пытаясь понять смысл своего существования.
— Что ж, хреново. Как ты бы сказала на моем месте.
— Ага, экзистенциальный кризис и поиск себя — это полный отстой, — мой голос звучал как обычно, но я знала, что лицо и поза у меня ему не соответствуют. Нож по-прежнему находился у меня в руке, потому что Родина даже для самой себя была какой-то странной. Я видела ее на тренировках с другими телохранителями и знала, на что она способна.
— Ты понятия не имеешь, на что я способна, моя белая королева.
«Белая королева» была одной из новых кличек, которую она для меня придумала — думаю, это лучше, чем «темная королева» или «злая королева», которые она использовала с тех самых пор, как мы познакомились.
— Никки не способен так хорошо читать мои мысли, как это делаешь ты — по большей части он ловит только эмоции. Почему так?
— У меня были эпохи, чтобы отточить свои тайные навыки, ему же и века не стукнуло.
— Ты же понимаешь, что это не ответ, да?
— Это ответ, моя королева. Я не виновата, что ты еще моложе Никки, а понимаешь и того меньше.
— Почему ты вообще прячешься на парковке, а, Родина?
— Я следила за тем, чтобы никто не подстерег тебя из засады.
— Ладно, можешь вернуться в машину, а потом все езжайте за мной.
— Мне приказано ехать в одной машине с тобой на тот случай, если некто попытается разделить тебя с твоей охраной.
— Кто тебе приказал?
— О, глава охраны, моя королева.
— Клодия приказала тебе ехать со мной или она приказала, чтобы кто-то из вас ехал вместе со мной?
— Мне. Ваша американская пресса и народ ведут себя крайне гетеронормативно независимо от того, о чем идет речь, так что с их точки зрения женщина в одной машине с тобой угомонит слухи о том, что ты хочешь сбежать с Никки и бросить Жан-Клода у алтаря.
Я знала, что Клодия не стала бы так распинаться и подробно все расписывать. Она просто приказала им троим встретить меня здесь и разделить между собой обязанности телохранителей, но одним из преимуществ «королевы» было право менять все без чьего-либо разрешения. Не поеду я с Родиной сегодня.
