Тление полностью

Ру, брат Родины, сидел на пассажирском рядом со мной и выглядел как точная копия своей сестры, просто он был на дюйм выше и чуть более мускулистый, хотя по-прежнему оставался изящным. А, ну и волосы еще — он выкрасил свой светлый блонд в насыщенный каштановый, так что в полумраке салона моей машины цвет казался черным. Я не была уверена в том, как отношусь к перемене цвета, а Родина вообще его ненавидела, потому что из-за него они сильно отличались друг от друга. Наверное, для тройняшек это странно. Родина попросила, чтобы я не воспринимала их как близнецов даже у себя в голове, потому что они с Ру слышат мои мысли, и тот факт, что их брат уже мертв, не менял того факта, что они были тройняшками, а не близнецами. Поскольку Родриго погиб, приняв на себя выстрел из дробовика, который предназначался Натэниэлу, Дамиану и мне, я могла пойти на уступки и называть оставшихся брата и сестру тройняшками.

— Куда поедем? — спросил Ру.

— Обратно в свадебный магазин, чтобы я могла переодеться для сегодняшнего свидания, — я написала Эдуарду и Питеру, и мне, черт возьми, было жаль, что я пропустила примерку Эдуарда с Ашером, когда они нарядились в свои одинаковые, но в то же время разные по цвету костюмы шаферов. Питер уверил меня, что у него есть фотки, так что я немного повеселела. Он также спросил, не нужна ли мне помощь на месте преступления. Я была почти уверена, что это сообщение было напечатано под диктовку Эдуарда. Я ответила, что на сегодня с расследованием покончила, и еду заниматься своим свиданием. Питер с Эдуардом уже были в тренировочном зале, вместе с телохранителями, и готовились к тренировке. Они проверят свои способности, выступив против настоящих оборотней — впервые с того момента, как заразились. Жаль, что я это пропущу, особенно после того, что Питер провернул с Кейном, но, как они сами сказали, я не могу заставлять любовь своей жизни ждать меня в ночь свидания.

Голос Жан-Клода вдруг зазвучал у меня в голове:

— Я в восторге от того, что являюсь любовью твоей жизни, ma petite, не могу дождаться, когда увижу тебя сегодня.

Я сидела в полумраке своего внедорожника и улыбалась, как идиотка, глядя в телефон, а Ру молчал рядом со мной.

— Значит, сперва в свадебный магазин, а потом в «Запретный Плод?», — уточнил он.

— Да, можешь написать Родине и Итану?

— Если ты опустишь щиты, Итан сможет прочитать твои мысли, а мы с Родиной всегда знаем, когда ты думаешь о Жан-Клоде.

Я с трудом удержалась, чтобы не нахмуриться, потому что меня бесило, что так много людей знают обо мне такие личные вещи, и я не могу этому помешать.

— Просто напиши им, пожалуйста, давай хотя бы сделаем вид, что мы нормальные.

— Я напишу, но почему часть тебя продолжает хотеть быть нормальной?

Я уставилась на него, но он смотрел в свой телефон, печатая большими пальцами.

— А тебе никогда не хотелось быть нормальным?

— Нас с рождения обучали быть Арлекинами — это для меня норма.

Я завела машину и на автомате напомнила Ру, чтобы он пристегнулся, а потом поняла, что он уже это сделал. Родина бы заставила меня ей приказать.

— Вы с сестрой единственные мои знакомые, чьи родители оба были Арлекинами. Всех остальных пригласили или приняли туда, когда они уже были взрослыми.

— За многие века были и другие рожденные в Арлекине, однако это всегда слыло редкостью, поскольку женская половина пары не способна служить темной госпоже на поздних стадиях беременности.

— Выходит, есть и другие Арлекины, которые с рождения вошли в семейный бизнес?

— Да, — ответил он.

Я покосилась на его профиль, выруливая с парковки и направляясь на магистраль I-70 (межштатная автомобильная магистраль, которая в числе прочего имеет развязку в Сент-Луисе — прим. переводчика).

— Ты не хочешь говорить ни о них, ни об этом вообще.

— Нет, не хочу.

Мне ужасно хотелось спросить, почему, но эта тема явно его огорчала, так что я решила ее слить, но Ру знал, что я чувствую, и чего мне на самом деле хочется.

— Один из них был нашим другом, а другой — врагом.

— Ру, ты не должен говорить об этом, если не хочешь.

— Ты жаждешь узнать.

— Но ты не обязан мне рассказывать.

Он посмотрел на меня.

— Ты — мой мастер, моя королева, тебе лишь стоит попросить, и я должен все сделать, — он поежился. — Тебе в самом деле не нравится, когда я напоминаю о прямых приказах, которым должен подчиняться.

— Не-а, не нравится, — подтвердила я, сосредоточившись на вождении.

— Я не понимаю, почему ты настаиваешь, чтобы мы нашли себя и свои собственные жизни, но ценю, что ты желаешь этим добра.

— Я правда желаю добра, но давай разберемся — мои благие намерения не слишком хорошо оборачиваются для тебя и Родины, верно? — я покосилась на него как раз в тот момент, когда он улыбнулся.

— У нас что-то вроде личностного кризиса.

— Родина сказала, что ждет от меня цели.