Я взяла лицо Грэхема в ладони и наклонилась к нему. С его губ сорвался тихий нетерпеливый звук, а после он подался мне навстречу, и наши губы встретились. Он тихо застонал мне в рот, а потом поцеловал. Грэхем обнял меня и поднял с колен, так что мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы объятие не распалось, пока мы изучали друг друга губами и языками. В нем было столько нетерпения. Он так долго ждал разрешения прикоснуться ко мне. Его энтузиазм был настолько силен, что оказался заразительным, и когда он покрепче прижал меня к себе, а одна из его ладоней скользнула вниз, чтобы добраться до моей задницы, я не стала возражать. Раздеваться мы не будем, Жан-Клод тут, рядом, мы на сцене — я вдруг поняла, что чувствую себя в безопасности, словно в моих руках сейчас то, что в принципе невозможно было контролировать. Я обхватила талию Грэхема ногами — высоковато для чего-то серьезного, но я успела забыть, насколько короткое у меня платье, и какие крошечные на мне трусы, так что его руки вдруг оказались на моей обнажившейся заднице, удерживая меня на месте, как будто я в этом нуждалась, однако в его действиях читалась осторожность, словно он не был уверен в том, что ему действительно можно так себя вести. В какой-то момент я подумала: «Либо держи меня за задницу, либо отпусти». Жан-Клод знал, что было у меня в голове, так что добавил: «Схвати ее за задницу, сделай это всерьез!». Он прокричал это в толпу, и народ возбужденно завизжал. Грэхем колебался, но я поцеловала его увереннее и прикусила ему губу, в ответ он так крепко ухватился за мою задницу, что настала моя очередь удивленно пискнуть. Я обняла его за шею, и он воспринял это как приглашение опустить ладонь на моей заднице пониже, но из-за моего движения платье задралось сильнее, так что Грэхем коснулся обнаженной кожи там, где ткань стрингов ее не прикрывала.
Грэхем застыл на мгновение, разорвал поцелуй и принялся выискивать на моем лице признаки негодования и отказа. Я сказала:
— Это может быть твой единственный шанс, на твоем месте я бы им воспользовалась.
Он, наконец, позволил себе нетерпеливую улыбку, которую пытался скрыть, потому что боялся моего отказа, однако сегодня ему не нужно было этого бояться. Я улыбнулась ему в ответ, желая, чтобы он был настолько нетерпелив, насколько нам это нужно. Он уставился мне в глаза с расстояния в несколько дюймов и обхватил ладонями обнаженную плоть моей задницы, так что я покрепче обняла его ногами за талию и он прижался ко мне — его джинсы уперлись в мои стринги спереди, и я обнаружила, что там он тоже был тверд и воодушевлен, как мне этого и хотелось. Жан-Клод обошел мои острые шпильки, потому что он знал, что именно я собиралась сделать. Он положил ладони на плечи Грэхема, встав к нам вплотную. Руки Грэхема дрогнули, его пальцы впились мне в задницу, плотнее прижимая меня к твердости в его штанах. Это движением оказалось таким сильным и таким внезапным, что я вскрикнула, прижав его к себе еще сильнее. Он задрожал и прикрыл глаза, сгорбился, словно боролся с собой, пытаясь контролировать то, что хотел сделать.
— Сделай это, — шепнула я ему в губы.
— Я хочу тебя трахнуть.
— Нет, — синхронно возразили мы с Жан-Клодом.
— Тогда что мне сделать? — спросил Грэхем — его голос прозвучал дико и загнанно, слишком нетерпеливо, чтобы мыслить здраво.
Я отлично знала, чего мне сейчас хочется.
— Вдолби меня в сцену.
— Тебе не будет больно? — тот факт, что он об этом спросил, когда его тело жаждало меня с такой силой, заставил меня накинуть ему пару очков.
— Я хочу ощутить тебя сверху, Грэхем, и чтобы ты вжимался в меня покрепче.
Он не стал спрашивать дважды — просто встал и уложил меня на сцену. Мои ноги по-прежнему обнимали его за талию, платье задралось, и между грубой тканью его джинсов и мной оставалась лишь тонкая ткань стрингов. В подходящем настроении мне подобное ощущение нравилось, а я была именно в таком настроении сейчас. Я отпустила плечи Грэхема, и он приподнялся надо мной так, словно пытался отжаться, а я мешалась у него на пути. Внизу он от этого прижался ко мне сильнее, и мне это понравилось. Крики толпы, казалось, звучали откуда-то издалека, когда я смотрела в лицо мужчины над собой. Мой взгляд скользнул по его груди в сторону талии и ниже — джинсы по-прежнему были на месте. Жан-Клод склонился надо мной, чтобы шепнуть что-то Грэхему на ухо, и от этого зрелища, когда они оба вот так нависали надо мной, мой пульс подскочил, мне захотелось большего.
