С губ Грэхема сорвался звук, который одновременно походил на рычание и стон боли. Мне нравилось и то, и другое. Он отстранился, встав на колени, из-за чего мои ноги разошлись в стороны, и он увидел, что я гладко выбрита, но его тело по-прежнему скрывало меня ото всех, кроме Жан-Клода. Грэхем уставился на меня там, внизу, и я не могла его за это винить. В такой момент в глаза не смотрят. На его лице была написана мука, будто он реально испытывал боль. Может, ему было слишком тесно в этих джинсах. Жан-Клод обхватил его руку, чтобы сохранить тактильный контакт с нашим волком, а потом наклонился к моему лицу. Нетерпеливые выкрики из толпы заставили меня понять, что Жан-Клод сейчас находился в очень интересной позе с точки зрения зрителей у него за спиной. На нем по-прежнему ничего не было кроме стрингов и сапог. Каждое свое движение на сцене он старался сделать частью представления. Я знала, что чем больше реальных зацепок он даст зрителям для создания фальшивых воспоминаний, тем лучше. Ментальная ложь похожа на вербальную: чем ближе она к правде, тем лучше.
Жан-Клод поцеловал меня в щеку, чтобы прошептать:
— Я бы не разделил тебя сейчас с другим мужчиной, но из-за того, что его так долго отвергали, жажда Грэхема оказалась даже сильнее, чем я предполагал.
Я потерлась об него лицом и шепнула в ответ:
— Сил хватит на то, чтобы освободить зрителей?
— Хватит даже на то, чтобы выследить источник этой скверны.
Я спрятала лицо в его длинных волосах, потому что знала, что не совладаю со своей мимикой, и выражение лица у меня сейчас будет не в тему тому секс-представлению, которое мы затеяли. Я думала, что если понадобится волк, то без Ричарда нам не хватит сил, чтобы спасти всех. Мне казалось, отсутствие нашего третьего снова утянет нас на дно, но мы были спасены. Я почувствовала такое облегчение, что коротко помолилась в благодарность, а после спросила Жан-Клода:
— Как мы представим все это толпе, чтобы они не запомнили лишнего?
— Сосредоточься на мужчине перед нами, а я поработаю над созданием физической иллюзии.
Я отвернулась от плотной завесы кудрей Жан-Клода, чтобы посмотреть на мужчину, который ждал, когда мы закончим. Грэхем стоял перед нами на коленях, и теперь я знала, что за боль была у него на лице — боль желания. Он никогда не был так близок к тому, чтобы овладеть мной, и все же он оставался на месте, ждал, когда мы скажем, что ему делать дальше, а может, он просто не доверял самому себе и не хотел двигаться без разрешения. Он встретился со мной взглядом — его глаза были наполнены бешеной нуждой. Он закрыл их, словно боялся, что то, что я там увижу, выбесит меня, как это случилось бы раньше. Может, если бы этим вечером он был привычным похотливым собой, меня бы это выбесило, но сегодня он старался вести себя, как джентльмен, в таких обстоятельствах, в которых большинство мужчин точно оплошали бы.
Я протянула к нему руку. Он покосился на Жан-Клода, а тот сказал:
— Не смотри на меня, смотри на нее.
Грэхем посмотрел на меня — на лице у него смешались желание и смятение. Он хотел прикоснуться ко мне, но колебался, не зная, какие выбрать слова, чтобы спросить разрешения. Я ему помогла.
— Почувствуй, насколько мокрая я из-за тебя.
Двумя пальцами он погладил самый интимный участок моего тела. Он начал изучать новую территорию, и мое дыхание участилось. Я хотела, чтобы он изучил меня, довел меня до края, но не на сцене, и в этот момент желание, которое позже могло показаться не тем, что мне действительно было нужно, заставило меня попросить о том, чего мне хотелось сейчас.
— Засунь их внутрь.
Он сделал как я просила — скользнул внутрь двумя пальцами, и я изогнулась ему навстречу, закрыв глаза, потому что это было почти чересчур. Пальцы Грэхема согнулись внутри и нащупали ту точку, которую найти куда сложнее, чем место, которое мужчины обычно ищут в таких ситуациях. Я распахнула глаза и уставилась на него, обнаружив рядом с ним лицо Жан-Клода, так что они оба глядели на меня сверху вниз, и я знала, кто давал Грэхему подсказки, чтобы совладать с моим телом. Жан-Клод улыбнулся мне, а я улыбнулась ему в ответ.
— Это жульничество, — заявила я, но мой голос прозвучал с придыханием, а глазам было трудно сфокусироваться.
—
