Тление полностью

Натэниэл изучал мое лицо. Он видел, что я у себя в голове не одна. У Жан-Клода возникли проблемы с тем, чтобы скрывать от нас с Ричардом вещи, которыми он никогда прежде не делился. Натэниэл наклонился ближе, рассматривая меня, и я вдруг поняла, что он выискивал Жан-Клода у меня в глазах. Мы втроем делили постель уже год, но Жан-Клод никогда на него так не смотрел. Я даже не догадывалась, что Натэниэла это парит. Что там вытворяет эта чужая вампирская сила, что мы все демонстрируем так много скрытых эмоций?

Натэниэл поцеловал меня — нежно и основательно. У меня закрылись глаза, и я уже потянулась к нему, однако рука Ричарда не позволила мне отстраниться слишком далеко, она была как напоминание о том, что мое внимание должно сейчас быть где-то в другом месте. Это заставило меня распахнуть глаза, и я увидела перед собой Натэниэла — наши лица находились так близко друг от друга, что его лавандовые глаза заполонили мне взор. Мы отстранились, после чего я увидела его улыбку.

— Люблю тебя, — сказал он, прижав к моей ладони стопку презервативов.

— Я люблю тебя больше, — с улыбкой ответила я.

— А я тебя — сильнее всего на свете, — сказал Натэниэл и отошел в сторонку, примостившись на краешке стола. Он сделал подбадривающий жест руками — мол, давай. Это заставило меня повернуться к мужчине, которого я по-прежнему держала за руку. Я посмотрела в лицо, которое однажды разбило мне сердце на тысячу осколков, и в жестокой битве мы потопили наши корабли, уничтожив друг друга. Другой мужчина, который не раз помогал мне собраться, сидел на краю стола и смотрел на нас. Однако сила Ричарда в моей ладони была подобна солнцу, которое встало, чтобы согреть землю — этого будет достаточно, чтобы помочь Жан-Клоду прогнать незнакомого вампира подальше от нас и от толпы зрителей. Будто почуяв мои сомнения, Жан-Клод дыханием пронесся в моей голове:

— Ma petite, мне нужно, чтобы ты утопила свои сомнения в желании и скормила мне ту энергию, в которой я нуждаюсь, чтобы победить этого вампира. Если хочешь, я могу поднять для тебя ardeur.

— Нет, не нужно, — ответила я вслух.

— Чего хочет Жан-Клод? — спросил Ричард.

— Предлагает поднять для меня ardeur, потому что я торможу.

Вмешался Натэниэл:

— Все, что тебе нужно, это презерватив, а потом ты отдашь вас обоих ardeur’у.

Мы глянули на него. Я поняла, что будь у меня возможность, я выпустила бы руку Ричарда и ушла, ибо хватит с меня, но я чувствовала биение пульса в его ладони, которое эхом отдавалось в моей. Я знала, что это наши с ним общие вампирские метки от Жан-Клода, но это знание ситуацию не облегчало.

Я стиснула пачку в своей ладони.

— Презервативы на месте.

— Не думаю, что это то место, где им полагается быть, — возразил Натэниэл. В его глазах сияла улыбка.

Я нахмурилась, потому что не поняла.

— Ричард, — обратился к нему Натэниэл, — ты должен попросить о том, чего хочешь.

— Мы с Анитой почти год не виделись, как я могу ставить условия?

— Я сказал «попросить», а не «ставить».

— Так, кто-нибудь, объясните, пожалуйста, что здесь происходит, — вмешалась я.

Они переглянулись.

— Как много моей помощи тебе требуется? — спросил Натэниэл, и я поняла, что он обращается к Ричарду.

— От тебя она такое раньше принимала лучше, чем от меня.

Натэниэл посмотрел на меня и улыбнулся той улыбкой, которая как бы говорила, что он находит мое непонимание очаровательным. Ричард прав, от Натэниэла я бы такое стерпела, а вот от кого угодно другого сочла бы за снисхождение.

— Просто скажи, как есть, — попросила я.

— Презервативы нормально садятся только если член уже стоит.

— Я в курсе, — нахмурилась я.

— У Ричарда сейчас не стоит.

Я покосилась на Ричарда, и на этот раз позволила своему взгляду опуститься ниже. Вот блин.

— Слишком много трепались в голом виде, — прокомментировала я.

— Ага, — подтвердили Ричард с Натэниэлом в один голос.

Это заставило меня рассмеяться и напряжение во мне чуть ослабло. Все будет нормально. Натэниэл рядом, чтобы направлять нас. Ричард в курсе, что именно от него требуется. Если мы и дальше будем настолько честны друг с другом, все будет хорошо.

Мы начали с объятий, обхватив друг друга руками. Каблуки обеспечили мне достаточно роста, чтобы наши с Ричардом бедра были прижаты друг к другу, так что выпуклость его тела уперлась в меня, теплая и твердая. Уже от одного этого ощущения я вздрогнула в его руках и зарылась лицом ему в плечо. Спрятала свое лицо в его мягкой коже. Объятие Ричарда окрепло, и я подалась к нему для поцелуя. Губы у него были нежные, полные, просто созданные для поцелуев — такими я их и запомнила. Иногда ты пытаешься утопить себя в чужих поцелуях, стараясь забыть те, что уже больше не твои, но они как редкое винтажное вино, которое, как тебе казалось, ты уже не пригубишь, однако первый же глоток напоминает тебе о том, почему ты его так любила.