Крейвен чуть было не отсалютовал в ответ, спохватился и догнал Миллигана. Я попыталась встать напротив Ашера, но он поворачивался так, чтобы его волосы мешали мне заглянуть ему в лицо. Кажется, я еще ни разу не видела его таким уязвимым. Проклятье. Я протянула руку, чтобы коснуться его волос, но Ашер отстранился и не позволил мне этого, так что я сдалась и взяла его за руку. Он не стал протестовать, но его тело было неподвижным под моим прикосновением, словно он изо всех сил старался слиться с мебелью.
— Ашер, пожалуйста, — начала я.
— Прости меня, — подал голос Питер.
— Твоя реакция была честной, не стоит за нее извиняться, — ответил Ашер, но в голосе у него была горечь, из-за которой слова прозвучали лживо.
— Это не потому, что ты думаешь.
— Теперь ты говоришь мне, что я не понимаю свой собственный разум. В тебе и правда есть надменность и красота юности.
— Я молод, но не так уж красив, по крайней мере, не рядом с тобой, — возразил Питер.
С губ Ашера сорвался звук, который был слишком горьким для смешка, но я не знала, как еще его назвать. Он высвободил руку из моей ладони, и я не стала протестовать. Сегодня у меня полно своих тараканов, и я не в состоянии разбираться с одной из классических проблем Ашера. Он был прекрасен, но красота и секс — это далеко не все.
Питер сказал:
— Ты так хорошо прячешь шрамы за волосами, что я вообще забыл об их существовании.
— Приятно знать, что ты способен забыть, как сильно я изувечен.
— Ты позволяешь мне видеть только идеальные части своего тела. Никки разрешает мне видеть шрамы на месте своего потерянного глаза — это часть него, но ты к своим шрамам так не относишься.
— О, они еще какая часть меня — та часть, которую я никогда не смогу забыть. Я столько раз мечтал о том, чтобы не иметь отражения, подобно вампирам из кино. Это избавило бы меня от перманентного напоминания о том, что я потерял.
— Ашер, если ты так к этому относишься, почему бы тебе не вернуться к пластическому хирургу? У него были надежды на твой счет, — вмешалась я.
Ашер покачал головой и его волосы шелохнулись, однако лицо не открыли. Питер был прав. Ашер веками использовал свои волосы, чтобы скрывать лицо. Казалось, он всегда знал, как упадет тень или свет, и что они подчеркнут. Он использовал все это на полную, чтобы прятать шрамы. Их было не так много — ему хватало волос, чтобы прятать их, даже если он смотрел на кого-нибудь в упор, но не на меня — не я прошла путь от неземной красоты, которая заставляла людей ахать от восхищения, к шрамам, которые вызывали вздохи вроде того, что сорвался с губ Питера.
По нашей метафизической связи я ощутила Жан-Клода — он был как отдаленное видение. Его проявление было столь аккуратным лишь потому, что если Ашер почувствует его присутствие, то обвинит меня в том, что я хочу его только потому, что вижу его глазами Жан-Клода. Это было довольно близко к правде, так что спорить трудно. Мы с Ашером сходились и расходились всего несколько лет, а Жан-Клод занимался этим веками. Дыхание силы, полное его эмоций, мягко попросило меня попытаться. Жан-Клод мог просто заговорить у меня в голове, но такой уровень силы между нами Ашер сразу заметит.
Я потянулась к его руке. Он замер, рука напряглась под моим прикосновением. Ашер покосился на меня — это был проблеск льдисто-голубых глаз сквозь заросли его золотых волос.
— С чего вдруг ты хочешь касаться меня, когда перед тобой нетронутая красота юности?
Я покрепче обхватила его ладонь. Жан-Клод исчез из той части моего разума, где я могла его чувствовать, потому что прикосновение усиливает любые способности. Если Ашер поймет, что взять его за руку была не моя идея, то это все испортит.
— Ты ведь знаешь, что мы с Питером не встречаемся.
— Только любовник бросится защищать чью-то честь столь резво и решительно.
— Тед, есть что посоветовать? — обратился к Эдуарду Питер.
— Твой бардак — тебе и убирать, таковы правила. К тому же, в этой сфере я Аните не помощник, предпочитаю разделение труда.
Питер сделал несколько шагов в нашу сторону, и, благодаря моей руке, сжимавшей ладонь Ашера, тот остался на месте. Однако Питер оказался понятливым и остановился — он предоставил вампиру пространство, в котором тот нуждался.
— Что-то из твоих слов подразумевает, что ты ко мне ревнуешь? — спросил Питер — это было не то, с чего, как я надеялась, он начнет.
Ашер рассмеялся — в этом звуке было столько горечи, что он походил на звон битого стекла в ушах.
— Никаких вампирских трюков, — предостерег Эдуард. — Иначе я включусь в ваш междусобойчик, а ты этого не хочешь.
— Нет, — согласился Ашер, — не хочу. Мои извинения, я потерял контроль на мгновение.
