Тление полностью

— Могу я попытаться перевести? — поинтересовался Нечестивец.

— Будь добр, если можешь.

— Ты поблагодарил нас за то, что мы сберегли Аниту, как если бы она была барышней в беде. Она никогда не была барышней в беде. Даже когда она ранена или похищена, как это было в Ирландии, она все еще никоим образом не жертва, которая нуждается в спасении. Мы, может, и спасали ее, но она все еще не барышня в беде.

Ричард перевел взгляд с него на меня, а потом на Жан-Клода.

— Я не понимаю, разве мы все говорим не об одном и том же?

— Non, mon lupe, ты поблагодарил Нечестивую Истину за то, что они позаботились об Аните, но это работает не так.

— Тогда объясни мне.

Истина подал голос с переднего сиденья:

— Анита — наш собрат-воин, всегда.

— Я в курсе, что Анита может о себе позаботиться, — ответил ему Ричард.

— Ты бы использовал ту же формулировку, будь она мужчиной? — спросил Натэниэл.

— О чем ты?

— Если бы Анита была полисменом, мужчиной и маршалом США, сказал бы ты, что он может о себе позаботиться?

Ричард немного поразмыслил над ответом.

— Да, не знаю, наверное.

— Анита не просто заботится о себе, Ричард, она заботится обо мне, обо всех нас, — пояснил Натэниэл.

— Я это знаю.

— Тогда не благодари мужика за то, что он обо мне позаботился, как о какой-нибудь беспомощной барышне в беде.

— Меня не было в Вегасе, не было в Ирландии, а ты, кажется, злишься на меня за то, что меня там не было, и что я не помог тебе пройти через все это. Нечестивец был в Вегасе и помог тебе, когда меня рядом не было. Почему благодарить его за это неправильно?

— Мы были там не для того, чтобы помочь ей, — сказал Нечестивец. — Мы были для нее группой поддержки.

— Разве группа поддержки не помогает?

— Да, но не так, как это прозвучало из твоих уст.

— Я не понимаю, что я сделал не так, — сказал Ричард.

— Когда ты говоришь с охраной или с кем-то из нас об Аните, ты должен помнить, что она не принцесса из сказки, которая ждет спасителя.

— Она принцесса, которая спасает себя сама, я это знаю.

Натэниэл покачал головой.

— Нет, Ричард, не так. Анита не принцесса, ни в каком смысле, она — принц в сияющих доспехах, у которого есть меч и есть щит, она принц, который спасает мир и принцессу.

Ричард нахмурился, пытаясь уловить разницу. Это помогло мне не выбеситься на него — он ведь пытался.

— Я знаю, что тебя устраивает быть принцессой для нее, как для принца, — он посмотрел на Жан-Клода. — Ты так себя воспринимаешь — ее принцессой, которую нужно спасать?

— Non, mon lupe, она для меня — королева, как для короля, мы с ней равны и спасаем друг друга в равной степени.

Ричард кивнул.

— Ладно, а как насчет тебя, Нечестивец? Ты для Аниты принцесса?

— Она — моя королева, а я — ее телохранитель, но во время битвы она — мой собрат-рыцарь, который сражается с нами бок о бок.

Истина добавил с переднего сиденья:

— Она — наш генерал, который направляет нас в битве.

— А у тебя как, Джейк? — поинтересовался Ричард.

— Она для меня королева также, как и Жан-Клод для меня — мой король. Своей силой и руководством они создали королевство, которое я счел для себя безопасным.

— Я понял, — сказал Ричард. — Но я смотрю на тебя, Анита, и вижу…

— Просто скажи это. Обещаю, что не вызверюсь на тебя.

— Я вижу принцессу, которую хочу обнимать, любить и беречь. Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но…

— Mon lupe, как ты видишь меня?

— Ну, не как принцессу, скорее как собрата-принца, с которым могу встать рядом в битве, с которым можно построить королевство, если продолжить метафору.

— Вот так ты и должен видеть ma petite — как собрата-принца, с которым можно встать рядом в битве, чтобы спасти королевство.

— Как ты можешь так говорить, когда даже твое прозвище для нее переводится как «моя малышка»?

— Физически она миниатюрна, но я не считаю ее маленькой. Она всегда была и будет для меня больше, чем жизнь.

Ричард нахмурился так сильно, что это смотрелось почти болезненно.

— Она сделала много хороших, чудесных вещей, и она невероятна во всем, что делает.

— Но ты по-прежнему видишь меня как миленькую принцессу, которую нужно защищать и о которой надо заботиться?

— Меня так растили — я должен защищать женщину, которую люблю.

— Я знакома с твоей матерью. У нее почти такой же буйный характер, как и у меня. Она пленных не берет, когда речь идет о защите ее семьи. А вот твой отец, с другой стороны, тот самый непринужденный и покладистый парень.

— Они дополняют друг друга, — заметил Ричард.

— Как ты можешь с такой матерью пытаться запихнуть меня в коробку с принцессами?

— А что не так с коробкой с принцессами?

— Залезь туда и посиди там сам. Может, узнаешь, каково это, а потом возвращайся ко мне.

Он подарил мне этот классический мужской взгляд, типа я-большой-сильный-мужик-а-ты-глупенькая. Тот факт, что у Ричарда вообще есть такой взгляд, был для меня проблемой, а уж тот факт, что он направил его на меня — это вообще атас.

— Я не помещусь в коробку для принцесс, — заявил он, весь такой самодовольный, шестифутовый, здоровенный и спортивный.

— Как и я, — сказала я. — И не смей больше на меня так смотреть.

— Как?