- Вы получили мое письмо? - был ее первый вопрос.
- Если послали, то получу, - ответил он сдержанно.
- Что значит «если»? - Она начала злиться. До боли закусив губу, он не ответил. Она мысленно упрекнула себя в сухости, но вслух ничего не сказала. Неловкая, затянувшаяся пауза. Он замедлил шаг и немного отстал, она остановилась, поджидая его, и сказала как прежде, ласково:
- Знаете что? Я сегодня получила деньги... Пойдемте посидим в кафе, а?
Он кивнул.
Кафе было почти пустым. Люся сама заказывала коктейли со льдом. Владимир молчал. Она смотрела на него настороженно и предупредительно. В глазах ее, окруженных тенью, появились искорки тихой печали.
- Вы на меня сердитесь? - спросила она.
- Нет.
И снова тягостное молчание.
- О чем вы задумались?
- О вашей игре и о том глупом положении, в которое вы поставили меня. - Говоря эти резкие слова, он глядел мимо Люси.
«Что-то подобное я уже ей однажды говорил», - вдруг сообразил он и тут же, поймав на ее лице томную улыбку, с ожесточением подумал: «Опять притворяется грустной». И ему захотелось сказать ей что-то неприятное. Но Люся опередила:
- Если вы думаете, что я играю, то ошибаетесь. - Заметив его ироническую улыбку, она обиделась:
- Вы меня совсем не знаете, Володя. И никто меня не понимает... - В глазах ее заблестели слезы.
Но он знал цену этим наигранным слезам и рассмеялся.
- Вот еще концерт-загадка, как говорит старик Вишняков.
Она смотрела на него сосредоточенно и думала: «Слова его говорят одно, а взгляд - другое».
- Зачем вы все это говорите? - спросила она кротко и ласково, а глаза ее добавляли: «Напраслину зачем наговариваете?»
И он ответил на этот бессловесный вопрос:
- Я хочу, чтобы вы наконец сбросили с себя маску актрисы. Будьте сами собой. Вы же в тысячу раз лучше, чем представляетесь.
Она улыбнулась.
- Ну, хватит вам, давайте мириться... Я хочу ваши работы посмотреть.
Заехали к Владимиру на квартиру. Первое, на что Люся обратила внимание, был портрет Вали. Внутренне она дрогнула, но вида не подала. Спросила с безразличным лицом:
- Кто она? Учительница?
- Агроном.
Больше о Вале не говорили. Люся рассматривала эскизы, этюды и портреты без обычного высокомерия, но когда говорила, в голосе угадывалась снисходительность.
Он рассказывал ей об Аркадии, Алексее, о Вале. Она слушала на редкость внимательно и даже не двигала, как обычно, губами.
- Мне хочется тоже иногда поездить, посмотреть людей разных профессии за работой, - заговорила она. -Это верно, что человек прекрасен в труде. - Голос снова сделался печальным, глаза - задумчивыми, тоскующими по чем-то. И вдруг движением ресниц она смахнула крупную слезу. Владимир удивленно, даже с некоторым недоумением посмотрел на девушку, будто увидел в ней что-то новое, хорошее, о котором раньше не подозревал. Что-то приятное шевельнулось в его груди, точно воскресла похороненная надежда. Но он сделал вид, что ничего не заметил.
Простились поздно вечером. И странное дело: ни слова не было сказано о Борисе Юлине.
О следующей встрече не условились. Она не намекнула, он не осмелился, и в душе его снова вспыхнули тревожные подозрения. Она даже не спросила, надолго ли он приехал.
Поздно вечером он позвонил Петру Еременко. Ответил сосед: «Петр на даче». «Наверно, у Павла», - сообразил Владимир и решил завтра утром поехать на дачу к Окуневым.
«Говорить хорошее о тех, кого любишь, это отнюдь недостаточно; надо сказать худое о тех, кого ненавидишь...»
На дачной станции Переделкино, несмотря на ранний час, было по-воскресному людно. Солнце, должно быть ради выходного дня, не спешило подниматься ввысь. Западная сторона крыш и заборов хранила еще следы ночной свежести, на молодых густо-зеленых листьях сирени лежала роса. Электропоезда шли пустыми в Москву и переполненными обратно.
Паша Окунев женился две недели тому назад на молодой пианистке Тане, дочери полковника в отставке. Свободное от работы время Окунев проводил на даче тестя. Петр и Карен были его неизменными гостями.
Владимиру тут не довелось побывать, но он знал, что это где-то недалеко от дачи Юлиных. Заходить к Юлиным очень не хотелось, да что поделаешь: никто другой не мог помочь ему разыскать дачу, где живет Окунев.
