В чем еще я могу быть уверена? Я ломаю свой истощенный мозг в поисках ответов. Я знаю, что Люк соврал о причине визита в комнату Алекса. Что браслет Алекса и спутниковый телефон нашлись вблизи гаража Арне. Что Сандрин подтвердила историю Алекса о подозрениях Жан-Люка и связь со смертью той девушки в Мак-Мердо.
Но, как бы я ни пыталась, не могу в этом разобраться. Факты никак не приближают меня к однозначному выводу. И сейчас я не смогу пробраться в ящик с документами.
Не в одиночестве.
– Ну, что мы будем делать? – Дрю прерывает тревожную тишину. – Кто-то признается в этом дерьме?
– Ну, это не я, – настаивает Роб, делая очередной глоток пива.
– И не я, – добавляет Раджив, пока Элис и Люк согласно кивают.
Все смеряют друг друга обвиняющими взглядами, заставляя Арка резко расхохотаться.
– Кто убийца, поднимите руку, – требует он, выжидательно оглядываясь.
Это безумие. Невозможно поверить, что убийца Алекса и Сандрин спокойно сидит здесь, притворяясь невиновным.
Даже мысль об этом вызывает тошноту.
Немыслимо.
Я закрываю глаза, обдумывая следующий ход. Стоит ли упомянуть о связи со смертью Наоми Перез в Мак-Мердо? Предложить, чтобы несколько из нас вместе взломали ящик с документами?
Но для этого нужно разделить группу, подвергнуть всех нас опасности. Убийца точно не будет стоять в стороне и ждать, пока его личность раскроют.
На этот риск я пойти не готова.
– Кто бы это ни сделал, мы смело можем решить, что он или она не признаются, – голос Арне разрезает бурлящую атмосферу взаимных подозрений. – Поэтому все, что мы можем сделать, это оставаться в безопасности, пока не прибудет помощь.
– Какая помощь? – спрашивает Роб. – Сюда практически невозможно долететь в таких условиях. Арне нашел спутниковый телефон, но даже если я смогу его починить, от этого будет мало пользы. В АСН уже должны были понять, что у нас беда, проблема в том, что они ничего не могут сделать.
– Наверняка они могут сделать
Дрю качает головой:
– За всю историю Антарктики, ни разу не делались попытки перелетов зимой. Так много вещей могут пойти не так: огромные расстояния, постоянная темнота, температура – топливо может замерзнуть или сам самолет, сталь становится очень хрупкой при таких температурах и может сломаться. Не говоря уже о погоде, видимости, высоте и отсутствии нормальной посадочной полосы. Кроме того, пилотам пришлось бы заправляться здесь. А у нас нет освещения для посадочной полосы, они никак не смогут безопасно приземлиться.
Я обдумываю это.
– Разве не смогут? Даже если получится отправить сюда только маленький самолет за Каро и ребенком?
Тщетная надежда; я вспоминаю русского доктора, которому пришлось самому вырезать себе аппендикс; американского терапевта, делавшей самой себе биопсию и лечившей рак груди месяцами, прежде чем ее эвакуировали.
– Возможно, – соглашается Арне, – но они никогда не рискнут это делать, сперва не связавшись с нами, чтобы узнать, что не так.
– Значит, нам нужен план, – настаиваю я. – Нужно оценить доступные нам ресурсы и решить, как мы можем их растянуть.
– Кейт права, – соглашается Раджив. – Нам нужно объединиться.
– Еда, вода, тепло – нам нужны генераторы, – мрачно говорит Арк. – И надо чинить, а не вести милую беседу.
– Как думаешь, сколько у тебя это займет? – спрашивает его Дрю.
– Сложно сказать, – задумывается Арк. – Надо найти способ починить охлаждающий вентилятор. Несколько дней, может, неделя.
– У нас хватит на это керосина? – спрашивает Раджив. – На одну только растопку снега уходит много топлива.
– Не хватит, – качает головой Арк.
– Как насчет дизеля для генераторов? – вставляет Элис. – Мы не можем использовать его?
– Много проблем, – хмуро сообщает Арк. – Дизель не испаряется как керосин, тяжело горит и очень токсичный. Много плохих химикатов. Кроме того, проблема в диоксиде углерода – система вентиляции без электричества не работает. Нам нужен свежий воздух, чтобы разжечь огонь, или мы медленно умрем.
Дерьмо. Я думаю о Каро и ребенке, все еще запертых в клинике с двумя печками на полной мощности. Об этом я не подумала. Еще одна причина переместить их оттуда поскорее, решаю я; если что и можно сказать о «Гамма», так это то, что вентиляция там отменная.
Громкое завывание с дивана напротив заставляет меня опешить: – Я просто хочу домой к дочке, – всхлипывает Элис, повалившись на плечо Раджива. – Я не хочу тут умирать.
– Ты не умрешь, – спокойно говорит Арне. – Никто из нас не умрет.
– И как мы в таких условиях переживем остаток зимы? – спрашивает Роб. – Не говоря уже о том, что у кого-то есть пистолет и он, возможно, хочет нас поубивать одного за другим.
– Этого мы не знаем, – резко бросает Раджив. – Мы не знаем, что случилось с Сандрин. Не можем даже быть уверены, что ее убили. И Том не умер, не так ли?
Все взгляды обращаются к Тому. Он моргает, не отвечая.
– Кроме того, нет смысла всех нас убивать, – замечает Дрю. – Убей всех, и ты не можешь сбежать, не так ли? Тебе бы просто пришлось ждать, пока прибудет полиция и тебя арестуют.
