Соня открывает мгновение спустя. Я запираю дверь за собой и вглядываюсь в ребенка, закутанного в одеяло, у нее на руках. Из него выглядывает миниатюрное лицо. Такое маленькое и хрупкое, но цвет здоровый.
– Как они? – спрашиваю я.
– Нормально, – отвечает Соня. – Я держала маленькую на обычном кислороде плюс дала ей немного молока через пипетку, но она им не заинтересовалась. Каро все еще спит. Давление нормальное. Кровотечение почти остановилось.
Я внимаю новостям со смешанными чувствами. Ребенку скоро необходимо будет выпить молока или воды, иначе мы зайдем на опасную территорию. Но я радостно встречаю известие, что Каро уже пережила самое худшее. Если повезет, ее скоро можно выпустить отсюда.
Но как насчет шкафа с документами? Я напоминаю себе, что нам срочно нужно узнать, кто, черт возьми, все это делает, и единственная подсказка скрыта в тех файлах.
– В чем дело? – Соня замечает мое выражение в мягком свете керосиновых ламп.
– Я думаю, нам нужно уходить, – говорю я. – Сейчас.
– И куда мы пойдем? – хмурится она.
– «Гамма». Там вам будет безопаснее. – Я устрою их обеих в летнем лагере, решаю я, потом вернусь и найду способ вскрыть ящик.
– Зачем? – растерянно спрашивает Соня. – В чем дело, Кейт? Кто-то еще пострадал?
– Пока нет, но… – Я смотрю на нее, раздумывая, что сказать. Я знаю, что Каро может слышать, и последнее, чего я хочу, это нервировать ее еще больше.
– Я нашла Арне с этим. – Я вытаскиваю телефон из кармана и показываю его Соне.
Она в замешательстве смотрит на него.
– Как он оказался у Арне?
– Он сказал, что нашел его на рабочей скамье в гараже.
– Но ты ему не веришь? – снова хмурится она.
– Дело в том… – я понижаю голос почти до шепота. – Это еще не все. Я также нашла регистратор данных с браслета Алекса под одной из полок в гараже перед смертью Сандрин. Его нарочно раздавили.
Соня безмолвно моргает, качая маленький кусочек жизни в руках, пытаясь все это осознать.
– И ты считаешь… – Она запинается, качает головой. – Нет, я в это не верю. Не Арне.
Я оцениваю ее реакцию в колеблющемся свете газовых ламп.
– Серьезно, Кейт, Арне бы никогда этого не сделал. Никогда.
Одной рукой прижимая ребенка, Соня протягивает ладонь и похлопывает меня по руке. Что-то в ее выражении говорит мне, что она тоже знает о моих чувствах к Арне. Очевидно, все знают, что между доктором и автомехаником что-то есть.
Никаких секретов в этом месте.
Но права ли Соня насчет Арне в своей твердой уверенности, что он один из хороших парней? В конце концов всем он нравится и ему доверяют. Кроме, разве что, Жан-Люка… Впервые я думаю, правду ли рассказал Арне об их разногласиях.
– Послушай, тебе нужно… – ее слова прерывает шум. Громкий и резкий.
Это звук выстрела.
– Это был
– Да. – Я оборачиваюсь, пытаясь понять, откуда он прозвучал.
– Херня, – отзывается Соня через несколько мгновений – это единственный раз, когда я слышу, как эта приличная дама ругается.
Господи, пожалуйста, молча молюсь я. Пожалуйста, пусть никто не пострадает.
– Что происходит? – спрашивает сонный голос сзади нас. – Что это было?
– Ничего. – Я подхожу к Каро, прикладываю ладонь к ее коже, измеряя, нет ли жара. Ее температура кажется нормальной, слава Богу.
– Как ты себя чувствуешь?
– Больной, – стонет она. – Все болит. Но я в норме.
– Сможешь встать и одеться? – Я пытаюсь звучать спокойно и обыденно.
– Зачем? – Каро кривится, поднимая голову и глядя на меня. – Что происходит?
– Я не уверена, – признаю я. – Но думаю, стоит отсюда убраться. – Теперь я намерена переместить Каро и ребенка в более безопасное место – тот выстрел прозвучал пугающе близко.
Я поворачиваюсь к Соне:
– Мне нужно посмотреть, что случилось. Ты оставайся с Каро, дай еще обезболивающих, если нужно, потом помоги ей одеться.
Соня смотрит на меня так, будто я сошла с ума.
– Ты не можешь туда пойти, Кейт. Это слишком опасно.
– У меня нет выбора, – говорю я. – Мне нужно убедиться, что никто не пострадал. Не впускай никого, пока я не вернусь, и собери все необходимое для эвакуации.
– Кейт, – растерянно зовет меня Соня.
Но я уже ушла.
В коридоре пусто и пронизывающе холодно, температура теперь опустилась сильно ниже нуля. Ужасная картина встает у меня перед глазами, когда я нерешительно топчусь снаружи клиники. Батарейки в фонариках садятся одна за другой, топливо в печках и керосиновых лампах заканчивается. Полярная станция окутана темнотой, морозная ночь пробирается в каждый угол.
Что достанет нас первым, интересно?
Убийца или холод?
Глубоко вдыхая, я делаю то, чего хочу меньше всего. Выключаю фонарик. Я дрожу в давящей темноте с колотящимся сердцем и перебарываю желание включить его обратно. Тьма ощущается как что-то живое, что-то угрожающее.
В ней может быть что угодно, думаю я.
