Что случилось с моим фонариком? Как я его потеряла?
Несколько минут спустя Арне возвращается, держа по кружке в каждой руке, зажав бутылку бурбона под мышкой.
– Я сказал всем, что ты в порядке. – Он опускает кружки на стол и вливает в них щедрые порции алкоголя. – Вот…
Я пытаюсь взять ее у него, но слишком сильно трясусь.
– Одну секунду. – Он снова исчезает и на этот раз возвращается с металлической трубочкой и большим одеялом. Уронив ее в кружку, он ставит напиток на тумбочку, затем накрывает меня еще одним одеялом.
Я наклоняюсь и делаю глоток. Вкусно – сладкий горячий шоколад с отчетливым привкусом алкоголя. Уже через пару мгновений приятное тепло распространяется внутри.
Арне подтягивает стул поближе и садится. Он разглядывает меня, вид у него обеспокоенный.
– Ты в порядке?
– Скоро буду. Спасибо, что спас меня.
Он кивает, продолжая изучать мое лицо. Несмотря на рост и внушительную внешность, Арне не занимает слишком много места в комнате. Это как-то связано с его спокойной уверенностью в поведении, своего рода внутренним равновесием.
– Кто-то забрал мой фонарик, – повторяю я. – Я положила его у ног и не двигалась все это время.
Арне хмурится, и я понимаю, как параноидально звучат мои слова.
– Кейт, – говорит он мягко, – там очень легко дезориентироваться, потерять вещи. Нам не стоило тебя оставлять даже на несколько минут. Мы думали, что ты идешь за нами.
Я делаю еще один глоток, а затем откидываю голову на подушку и закрываю глаза. Может, он прав. Я, должно быть, не уследила за тем, что делаю – это легко, в конце концов, когда внимание сфокусировано на чем-то другом.
Потом я вспоминаю о пропаже таблеток. Нет, что-то здесь не так.
– Если хочешь, я выеду завтра на снегоходе. Найду твой фонарик.
– Ты мог бы? – я благодарно улыбаюсь ему. Не могу заставить себя выйти туда снова. Я вспоминаю эту окутывающую тьму, ужас от одиночества, охватывающего тебя в ее смертельном объятии.
Перестань, Кейт. Я заставляю себя сконцентрироваться на здесь и сейчас. Мне комфортно, я в безопасности. Чувствую разливающееся тепло внутри от горячего шоколада и мягкого эффекта обезболивающих. Я пробегаю пальцами по одеялу Арне. Оно связано вручную, смесь сложных геометрических форм в естественных оттенках серого и коричневого, от него исходит легкий аромат овечьей шерсти.
– Соня это видела? – спрашиваю я. – Оно чудесное. И очень уютное.
– Оно сделано из шерсти исландских овец, – улыбается Арне. – Эта шерсть широко известна своими термическими свойствами.
– Где ты его взял?
– Моя девушка связала. Заняло у нее несколько месяцев. Под конец она меня уже проклинала.
– Могу представить. Какой милый подарок.
Я исподтишка наблюдаю, как он откидывается на спинку стула и оглядывает мою комнату. Меня снова поражает его внешность. Не кричаще красивый, как Дрю, а более спокойный, волнующий.
Его девушка, должно быть, очень скучает.
– Чувствуешь себя лучше? – спрашивает он, вытягивая ноги вперед, до тех пор, пока они почти не касаются ножек кровати.
Я киваю. Наконец-то я перестала дрожать, и тепло теперь растекается по моим конечностям.
– Кстати, ты видел Алекса?
– Весь вечер ни намека на его присутствие, – качает головой Арне.
Я допиваю остатки напитка и возвращаю кружку на тумбочку.
– Можно кое-что спросить?
– Выкладывай.
– Ты видел, чтобы Алекс вообще курил? Я имею в виду, марихуану.
Арне одаривает меня оценивающим взглядом, явно взвешивая ответ.
– Не видел. Почему ты спрашиваешь?
– Это бы объяснило пару вещей. – Несмотря на то что Алекс и Каро отрицали, что он курит, это было логично. – Я думала, это может оправдать его поведение, убеждение, что кто-то испортил снаряжение Жан-Люка. – Это объяснило бы, что он мог что-то проглядеть, но я не говорю об этом Арне.
– Может быть, – соглашается он. – Ты с ним разговаривала об этом?
Я морщусь, вспоминая злость Алекса, когда я подняла эту тему шесть недель назад. Я несколько раз пыталась поговорить с ним после этого, но он мгновенно пресекал. Похоже, нет смысла продолжать.
– В любом случае, где они берут траву? – спрашиваю я, уклоняясь от его вопроса.
– Скорее всего, Люк привез с собой или кто-то прислал ему, – пожимает плечами Арне. – Ходят слухи, что ее растят где-то на станции, используя гидропонику, но это лишь очередная антарктическая легенда. Похожие истории есть на каждой базе.
Я думаю о Дрю и его системе гидропоники для салата. О соседях по улице, которых арестовали за выращивание травы на крыше.
– На самом деле, это вполне возможно, – замечаю я.
– Ты не можешь здесь ничего долго прятать. Сандрин закрывает глаза на тех, кто курит, но она бы не стерпела, если бы они выращивали собственный запас.
Я обдумываю это. Вероятно, он прав.
– Значит, ты не против? – спрашивает он, внимательно разглядывая меня. – Что народ здесь курит?
– Это, наверное, лучше, чем напиваться, – пожимаю плечами я.
– Жан-Люк это ненавидел, – замечает Арне. – Говорил, это портит его эксперименты и это слишком рискованно. Некоторые очень плохо реагируют на более сложные условия, особенно под марихуаной.
