Мой предшественник был прав. Я видела достаточно случаев психоза за время работы в неотложке, и некоторые из них были спровоцированы суперсильным каннабисом, который продают на улицах.
– Как бы там ни было, я с тобой согласен, – продолжает он. – Но Жан-Люк считал, что Люка и остальных, кого уличат в употреблении наркотиков нужно выгонять со станции.
– Поэтому ты с ним не ладил? – спрашиваю я. – Люк намекал, что у вас были разногласия.
Арне испускает долгий выдох, превращающийся во вздох. Выпрямляется, потирает щеку, словно проверяет, нужно ли ему побриться.
– Он мог быть очень… как это слово. Дог…
– Догматичным?
– Да. Непреклонным.
Мы с минуту сидим в тишине, оба погруженные в свои мысли. Я хватаюсь за возможность продолжить разговор, обнаруживая, что очень не хочу, чтобы он уходил.
– У тебя есть догадки, почему Алекс тогда столько наговорил в прачечной? Насчет того, что Жан-Люка убили.
Арне добавляет еще бурбона к остаткам своего горячего шоколада и делает глоток.
– Они были очень близки. Жан-Люк будто заменил ему отца. Его смерть тяжело ударила по Алексу.
– Да, похоже, она выбила его на шестерку.
– На шестерку? – хмурится Арне.
– Извини, это разговорное выражение, из крикета. Это означает, что ты выбыл из игры, полностью сокрушен.
– Понимаю. Да, выбила его на шестерку…
– Можешь представить себе причину, по которой кто-то желал бы смерти Жан-Люку?
– Нет, не могу, – уголки его губ опускаются. Он снова вздыхает, затем фиксирует взгляд на мне. У меня возникает ощущение, будто он принимает какое-то решение. – Алекс упоминал о вещах Жан-Люка? О его дневнике?
– Нет.
– Когда они вернулись, у них ушло несколько дней на возвращение от расщелины. Алекс заявил, что кто-то украл компьютер и дневник Жан-Люка из его комнаты.
– Наверняка никто бы не стал воровать вещи погибшего? – я ошеломленно вскидываю брови. – В любом случае, как Алекс узнал, что они пропали?
– Я предполагаю, он проверил комнату Жан-Люка, прежде чем они опустошили ее. Возможно, кто-то решил, раз он умер, они могут поживиться.
Я еще сильнее хмурюсь. Ноутбук понятно, но дневник доктора? Зачем он кому-то?
– В общем, Алекс был очень этим расстроен. Настаивал, чтобы Сандрин провела расследование.
– Она это сделала?
– Да, но не особенно старательно. У нее было других достаточно задач – она пыталась найти доктора на замену и справлялась с последствиями несчастного случая. Из того, что я слышал, она пришла к выводу, что их забрал кто-то из летней команды.
Может, и нет, думаю я, гадая, стоит ли упоминать кражу из моей комнаты. Но это невозможно. Я не смогу рассказать Арне, не признаваясь, что было украдено.
– Алекса это не устроило, – продолжает Арне. – Он потребовал от нее сообщить об этом в АСН, но она отказалась.
Я вспоминаю резкую манеру Сандрин. Ее холодность. За этим кроется усталость и, подозреваю, едва сдерживаемая тревога. Все-таки она ответственна за эту станцию и безопасность всех на ней – нелегкое бремя, даже в лучшие времена.
– Что случилось с остальными вещами Жан-Люка? – спрашиваю я. – Их отправили назад самолетом?
– Они закрыты в шкафу в «Бета». Я полагаю, отправят весной.
– Как так? – хмурюсь я. – Разве семья не хочет получить его вещи раньше?
– Не знаю. Об этом тебе нужно спросить Сандрин – это было ее решение. – Но потому, как он избегает встречаться со мной взглядом, я понимаю, что он недоговаривает. Он что-то недоговаривает, чувствую я, но решаю дальше не давить.
– Каким был Алекс, – спрашиваю я, меняя тему, – до того, как все это произошло?
Он покусывает губу, раздумывая над этим.
– В этом и дело, он был очень расслабленным, спокойным парнем. Счастливым. Совсем не таким, как сейчас.
Я вспоминаю Алекса на том фото, где он стоял рядом с Жан-Люком, обняв его за плечи. Я могу себе это представить.
– Почему он не уехал домой после этого? Если ему так тяжело оставаться здесь.
– Мне кажется, он считал… считает… что люди увидят в этом признание его вины. Он думал, что ему нужно остаться… он… – Арне останавливается, словно передумал продолжать.
– Что он думал?
Арне снова вздыхает.
– Алекс говорил, что хочет докопаться до истины в случившемся с Жан-Люком.
Я размышляю над этим, потом отбрасываю осторожность.
– Я слышала, что в Новой Зеландии был несчастный случай. – Я пыталась довольно давно откопать побольше деталей в интернете, но ничего не нашла, кроме короткой заметки в местной газете. Несколько абзацев, которые почти ничего не добавили к тому, что мне уже рассказал Дрю, кроме имени девушки.
– Да. Бедняга.
– Девушка или Алекс?
– Оба. Это трагедия, как ни смотри.
– Значит, ты не считаешь, что это вина Алекса? То, что случилось с Жан-Люком?
– Я работал с Алексом, он проверяет все по три раза, – не соглашается Арне. – Если у него и есть паранойя насчет чего-то, так это о поломках оборудования.
– То есть ты, получается, согласен, что это был саботаж? – я растерянно гляжу на него. – Что кто-то намеренно испортил снаряжение?
