Тьма полностью

Стоял ли там этот убийца, глядя, как он умирает, выжидая, чтобы снова развязать его и убрать все следы преступления? Закрывал ли ему рот? Или слушал мольбы о пощаде?

О Господи… Горло сжимается от эмоций. Об этом лучше не думать.

Кто мог такое сделать?

И как? Алекс был высоким сильным парнем, крепким от работы на улице, и мог дать чертовски неплохой отпор.

Я снова сажусь прямо, пытаясь выровнять дыхание. На что указывают доказательства, Кейт?

Думай.

Но все, что наполняет мысли, это жажда чего-то еще, что позволит расслабиться, успокоиться. Я встаю и открываю шкаф, изучая запасы. Взяв пачку «Трамадола», я открываю новую упаковку и достаю несколько таблеток из блистеров, затем иду вернуть ее на место. Так будет не настолько очевидно, что я брала медикаменты для себя.

Я останавливаюсь. Будет не так очевидно…

Я вытаскиваю первую коробку седативных и открываю ее. Проверив, что ни один из маленьких пузырьков не был вскрыт, я медленно просматриваю несколько следующих упаковок, но не нахожу пропажи.

Забудь об этом, Кейт. Ты тратишь время зря.

Но я знаю, что не успокоюсь, пока не проверю все, так что заставляю себя продолжить, открывая каждую упаковку и проверяя содержимое. Несколько десятков коробок спустя я все еще ничего не нашла. Голова пульсирует от изнеможения, и я отчаянно хочу вернуться в кровать, но настойчиво продвигаюсь.

На первой дюжине упаковок нет никаких признаков, что их трогали, но когда я вытаскиваю следующую, вижу, что печать разорвали, а затем приклеили обратно. Я открываю ее, вытаскивая инструкцию для пациента, обернутую вокруг пластинки с таблетками. Мое сердце останавливается, а рука начинает дрожать.

Два блистера сломаны, их содержимое пропало.

Твою мать.

Я проверяю пять оставшихся коробок. В каждой не хватает по две таблетки, пластинки возвращены внутрь и печать-стикер приклеена обратно, и никто, бегло ее оглядывающий, не заметил бы, что что-то не так. Не заметили бы и что коробка стала легче обычного.

Я выкладываю шесть пластинок на стол, глядя на них. В сумме не хватает двенадцати таблеток. Сто восемьдесят миллиграммов. Более чем достаточно, чтобы вырубить кого-то весом с Алекса или, как минимум, сделать очень сонным.

Я вспоминаю тот вечер, просмотр «Нечто» со всеми после ужина в честь середины зимы. Вспоминаю неразборчивую речь Алекса, его нетвердую походку, когда он возвращался в комнату.

Кто-то подмешал таблетки в его напиток… или еду? Эти штуки, как мне хорошо известно, почти не имеют вкуса, и остаются в теле часами.

Не делай поспешных выводов, Кейт. Возможно, другой зимовщик, измотанный усталостью и бессонницей, вломился в клинику и взял их себе? Но зачем им это делать? Я снова задумываюсь, вспоминая заначку, украденную из моей спальни. Они знают, что я выпишу все необходимое.

Я откидываюсь на стуле, потирая изнывающий лоб. Может ли это быть правдой? Действительно ли кто-то накачал Алекса таблетками, а потом вытащил или выманил его на лед?

Это не кажется возможным.

И все же…

Один маленький лучик успокоения, понимаю я. Если я права, тогда Алекс не мучался так сильно, как я боялась – есть большая вероятность, что он едва ли осознавал происходящее.

Так какого хрена мне делать? Я пялюсь на пакетики, выложенные в линию на столе.

Но нет времени формулировать ответ. Секунду спустя я слышу звук в коридоре. Я разворачиваюсь, замерев на месте, с глазами, округленными от ужаса, когда ручка поворачивается и кто-то входит в комнату.

– Что ты делаешь?

Арне стоит в дверном проеме, глядя на кучу медикаментов у меня на столе. Несколько мгновений никто не заговаривает, потом он встречается со мной взглядом.

– Что происходит? – снова спрашивает он.

Я глазею на него, онемев от удивления.

– Что происходит, Кейт? – Его голос становится стальным, когда он спрашивает в третий раз, и что-то в его лице вызывает холодный прилив страха.

Арне. Может ли это быть Арне?

Почему нет? Это может быть кто угодно.

Он быстро подходит к столу. Я дергаюсь назад, но он не притрагивается ко мне. Просто подбирает одну из упаковок и читает название. На мгновение, время замирает: Арне осознает важность того, за чем он меня поймал, а я обдумываю следующий ход.

Я вскакиваю со стула, кидаясь к двери, но я недостаточно быстрая. Арне хватает меня за руку и затягивает обратно. Я пытаюсь вывернуться, но он крепко держит меня.

– Оставь меня! – вскрикиваю я, отчего Арне резко отпускает. Я стою, тяжело дыша, думая, бежать или звать на помощь.

Потом я замечаю выражение его лица. Он выглядит растерянным.

– Кейт? В чем дело? – голос Арне взволнован, более встревожен, чем разозлен. – Ты выпила какие-то из этих таблеток?

Его взгляд возвращается к упаковкам на столе, затем снова ко мне. Я смотрю на него, пытаясь решить, что делать. Что сказать.

– Кейт, пожалуйста, расскажи мне. Ты только что проглотила эти таблетки?

Он напуган, понимаю я, или чертовски хорошо это имитирует. Я прочищаю горло.

– Нет, – твердо говорю я. – Я ничего из этого не принимала.