Тьма полностью

Не сегодня, во всяком случае.

– Ты уверена? – на его лице отражается облегчение и недоверие. – Ты мне не врешь? Потому что если это так, Кейт, я разбужу Сандрин прямо сейчас, и мы заставим тебя их вытошнить.

На мгновение у меня появляется желание засмеяться. Как бы они это сделали, интересно?

– Послушай, это не то, что… – я делаю вздох, чтобы успокоиться. – Не то, чем кажется.

Потому что теперь я вижу, как именно это выглядит. Я здесь, посреди ночи, окруженная кучей опасных препаратов.

– Я не пытаюсь покончить с собой, – настаиваю я. – Обещаю.

Арне подозрительно разглядывает меня.

– Так что происходит? – Он перебирает упаковки. – Почему во всех них не хватает таблеток? Их не так выписывают, верно?

– Нет, не так. – Я потираю лоб.

– Так что ты делаешь?

Я вздыхаю, пытаясь выиграть больше времени.

– Это длинная история, – говорю я, надеясь, что на этом он остановится. Но понимая, что этого не случится.

Арне садится на стул.

– Ну, у нас вся ночь впереди. – Он поглядывает на настенные часы. – Или, по меньшей мере, ее остаток.

– Почему ты не спишь? – спрашиваю я.

– Я не мог заснуть. Я шел в столовую выпить чего-нибудь и увидел свет под дверью.

Звучит правдоподобно, но никак нельзя знать точно, правда это или нет.

– Послушай, – добавляет Арне, смягчаясь. – Давай я тебе принесу выпить, а ты приходи в мою комнату. И мы поговорим.

Я обдумываю это.

– Мне лучше пойти спать. У меня завтра много дел.

Арне качает головой.

– Я не выпущу тебя из поля зрения следующие несколько часов. До тех пор, пока полностью не буду уверен, что ты… – он снова поглядывает на таблетки, – не сделала какую-нибудь глупость.

Впервые за это время, показавшееся мне вечностью, мои губы подергиваются в улыбке. Этот мужчина далеко не глуп, и его беспокойство кажется искренним.

Кажется, вторит предостерегающий внутренний голос.

– Ладно. Я выпью чашку чая, – соглашаюсь я, собирая таблетки и пряча их обратно в шкаф. – Но давай посидим у меня в комнате.

– Договорились. – Он встает и направляется к двери. – И тогда ты сможешь объяснить, что происходит.

– Вот. – Арне ставит чашку возле моей кровати. – Я сделал чай без кофеина, чтобы ты могла заснуть.

– Спасибо.

– Ну давай, рассказывай, – говорит он, усаживаясь на стул. – Что ты делала со всеми этими таблетками?

Я изучаю его лицо, ища подсказки. Как я могу доверять этому человеку? Здравый смысл подсказывает, что мне нужно быть осторожной; с другой стороны, я отчаянно хочу с кем-то поговорить о том, как, по моему мнению, умер Алекс. И сейчас Арне здесь.

– Я их сортировала. Жан-Люк оставил все в беспорядке.

Похоже, я его не убедила. Он рассматривает мое лицо, очевидно думая, можно ли мне доверять.

– Это как-то связано со смертью Алекса?

– Почему ты спрашиваешь? – мне не удается скрыть удивление.

Он молчит. Глядит в чашку, как будто ища в ней ответ.

– Ты веришь, что это было самоубийство? – спрашивает он наконец.

Я колеблюсь, раздумывая, как ответить.

– Сандрин кажется вполне уверенной, – уклончиво замечаю я. – Это она и сказала АСН.

– Я так и понял. – Арне кривится в недоверчивой усмешке.

– Ты разве ей не веришь?

– Сандрин? Нашей почтенной начальнице? – говорит он непривычно саркастичным тоном.

– Значит, тебе она не нравится? – удивленно хмурюсь я.

Арне не отвечает, рассматривая что-то на своих джинсах. Он полностью одет, замечаю я. Что странно – разве он не говорил, что встал попить, потому что не мог уснуть? Почему он просто не надел халат?

– Арне? – спрашиваю я.

– Не то что бы она мне не нравится. – Он вздыхает, потирая щеку. – Он явно не брился несколько дней. – На самом деле у меня было больше проблем с Жан-Люком.

– Я не понимаю, – хмурюсь я.

– Ты не знаешь? – Он приподнимает бровь. – О нем и Сандрин?

Я глазею на него.

– Что ты имеешь в виду? Они что, были любовниками?

Арне кивает, и я пытаюсь переварить эту новость. Сандрин и Жан-Люк были любовниками?

– Но он был женат, – выпаливаю я и тут же чувствую себя глупо. В конце концов, это часть культуры ледовых станций, когда сотрудники сходятся на время пребывания – полярный муж или жена, как их называют – а потом возвращаются к своим семьям. Что случается в Антарктике, остается в Антарктике, по крайней мере, в теории.

Но Жан-Люк и Сандрин? Я испытываю смешанные эмоции. Шок. Разочарование в моем предшественнике, которого я приняла за преданного семьянина. И стыд – я, кажется, всегда обо всем узнаю последней.

– Почему ты не говорил мне об этом раньше? – спрашиваю я Арне, искренне чувствуя себя оскорбленной.

Он смотрит на меня. На секунду мне кажется, что он хочет поделиться со мной чем-то невысказанным, но момент уже упущен.

– Я… – колеблется он. – Я не уверен. Извини. Наверное, я не хотел все будоражить. Ненавижу все эти сплетни и слухи, которые так быстро расходятся здесь.

Или же Арне просто мне не доверял? Грудная клетка сжимается от разочарования, и я понимаю, насколько важно, что думает обо мне этот мужчина.