Сразу после обеда, невзирая на то, что его уже ждали в зале собраний сотрудники комитета культуры, науки и образования, Арен зашел к Тасси. Он опасался, что вечером не успеет с ней поговорить, да и сейчас-то еле успел — и самого ждали, и племянница была в дверях, торопилась в оранжерею.
— Дядя?.. — пробормотала Анастасия, и ему показалось, будто она боится. — Что-то случилось? — Ничего, — Арен отошел от камина и опустился в одно из кресел, стоящих возле окна в окружении горшков с растениями, как в лесу. — Сядь на пять минут, поговорим.
Племянница молча опустилась в кресло напротив и нервно сжала руки на коленях. Что ж, теперь император в полной мере понял, о чем упоминал Гектор. Да, Анастасия действительно нервничала. Арен, хоть и не ощущал ее эмоций, видел это совершенно ясно. И лицом побледнела, и губы облизывает, и взгляд отводит — точно что-то не так.
— Ты хочешь поехать на море? Она вздрогнула и посмотрела на императора с недоумением — не ожидала услышать подобный вопрос.
— Что?.. Да, конечно. — Уверена? Ты сейчас не похожа на человека, который радуется грядущей поездке на море. Что-то произошло? Ты поссорилась с матерью? Она вновь отвела взгляд.
— Нет, дядя. Все хорошо. Я просто… — Анастасия запнулась. — Я переживаю из-за Агаты. Ты ведь считаешь, что кто-то из нас виноват, да? Племянница опустила голову и уставилась на свои руки. Они дрожали. — Возможно. — Все так считают, — прошептала она, и Арен вдруг заметил, что Тасси плачет. — Все — от Гектора Дайда до самого последнего мальчишки на побегушках. И я чувствую их эмоции. Они такие… неприятные…
— Тасси, — император наклонился и дотронулся до руки племянницы. — Ну-ка, посмотри на меня.
Девушка подняла полные слез глаза и шмыгнула носом, как маленькая. — Ты тоже считаешь меня убийцей, да? Как Гектор. От него такой холод идет… — Я не считаю тебя убийцей. И Гектор не считает. Он считает, что ты что-то скрываешь.
Услышав это, Анастасия перестала плакать. — Скрываю? — Да. А я, как тебе известно, доверяю Гектору. Ты боишься что-то сказать, считая, будто я могу испепелить твою мать или брата. Верно? Она помотала головой, и из глаз опять потекли слезы.
— Так. — Арен вытащил из нагрудного кармана платок и начал вытирать мокрые щеки племянницы. — Ну перестань ты плакать, Тасси. — Это просто очень неприятно, — всхлипнула она, взяла у него платок и начала вытирать лицо сама. — Чувствовать, как сильно тебя не любят. И за что?! Я ведь не виновата.
— Не виновата, — сказал Арен спокойно. — А теперь подумай о том, сколько аристократов ненавидят меня. За закон о передаче титулов. Или за то, что я арестовал кого-то из их родственников. Знаешь, какая волна неприязни ожидает меня на каждом Совете архимагистров? И что мне теперь, тоже сидеть и рыдать?
Она молчала, глядя на него несчастными глазами. — Ты еще очень молода, Тасси, — устало произнес Арен, — и ты всегда была милой девочкой, которая всем нравилась. А теперь вдруг разонравилась. Я понимаю, это гнетет. Но поверь, ты встретишь еще немало людей, которые будут тебя не просто не любить, а ненавидеть. Если из-за этого каждый раз переживать и плакать, никаких слез не хватит.
— Я понимаю. — Она вздохнула, уже не плача. — Знаешь, ты так не похож на папу. Он бы просто обнял и сказал, что все дураки, а я одна умная и хорошая, самая лучшая. И вообще пойдем лучше мороженое съедим. — Да, Тасси. Я не похож на твоего отца.
Племянница на мгновение опустила голову, но затем вновь подняла. — Я ничего не знаю, дядя Арен. Правда. Мне просто неприятно это все. И еще… я боюсь, что это может быть мама или Адриан. — Кто из них, как тебе кажется?
— Я не знаю. Они оба тебя очень не любят. Но… мне так не хочется верить, дядя Арен! — воскликнула она с таким детским пылом, что император улыбнулся и, подавшись вперед, погладил ее по голове. — мне тоже не хочется в это верить, Тасси. *** Ругать себя — дело неблагодарное. София занималась им полдня. Сразу после обеда она осознала, что уже ждет вечернего визита императора, и так на себя разозлилась, что готова была биться головой об стену. Слава Защитнице, Агата этих метаний не заметила — крепко держала щит. После обеда у наследницы не было уроков, и София предложила им с Алексом заняться лепкой и рисованием. Голова у нее до сих пор периодически кружилась, но постепенно все меньше и меньше. Видимо, и правда что-то погодное.
Ближе к вечеру с Софией связался Вано и предложил ей немного погулять вечером в пятницу. Раньше безопасник вырваться никак не мог — слишком много было дел. Она с радостью согласилась, с удивлением поняв, что соскучилась по Вагариусу.
И чем ближе была ночь, тем София сильнее волновалась. И ждала тоже. Ей при всем понимании неправильности происходящего было очень интересно, как император станет вести себя дальше. Примерно в шесть часов вечера София передала детей Виктории, которая по-прежнему была на удивление в хорошем настроении, поужинала и вернулась к себе.
