– Время, время… – подхватил Часовщик, – оно бежит, течет, увлекает нас за собой. Мы не замечаем его, но оно обтачивает нас, как морской прибой гальку на пляже. Постарайся не дать ему себя сточить, стереть, Сунчица, но используй его силу как точильный камень, становясь острее, одновременно сглаживая углы, делая их мягче. Управляй им, научись этому, и сама сможешь определять направление его течения. – Наклонив голову, старый мастер улыбался девочке лучистыми глазами, окруженными паутинкой морщинок.
– А все твои чувства, эмоции, желания будут записаны вот в этой книге, – продолжила Хранительница Архива, постукивая пальцем по объемистому фолианту в изящном алом переплете, – я буду тщательно беречь твой дневник, Сунчица. Ты сможешь прочесть его весь сама, когда мы увидимся в следующий раз. Но будет это еще очень и очень не скоро. – Она погрозила девочке пальцем и широко улыбнулась.
Капитан поднялся из глубокого кресла, устланного медвежьей шкурой, и только тут стало понятно, сколь он огромен. Мореход приблизился к Сунчице, которая едва доставала ему до колена, и присел на корточки.
– У меня есть для тебя подарок. – Он достал из-за спины что-то пушистое и протянул девочке. – Вот, держи. Этого медвежонка зовут Пухатик. Он будет твоим другом и защитником.
Мишка неуклюже обнял девочку мягкими лапами за шею и застенчиво прогнусавил:
– Здравствуй, Сунчица.
В этот миг зал стал уменьшаться и истончаться. Сунчица как будто бы улетела куда-то в сторону. Практически на излете девочку настиг отзвук голоса Капитана, звучащий так, будто бы исходил из далекого далека:
– Множество миров рядом. Они переплетаются. Ты сама выбираешь, в каком из них жить. Запомни это…
Его голос уплывал все дальше и дальше, пока совсем не растворился в обнявшей Сунчицу дружелюбной и теплой пустоте.
– Ну наконец-то, мой цветочек! – вырвался у бабушки вздох облегчения. – Ты очнулась!
Третий день она хлопотала вокруг Сунчицы, лежавшей в жару и лихорадке.
– Бабушка, – пролепетала девочка, превозмогая слабость, – где я была!
Рядом с Сунчицей лежал желтый плюшевый мишка, которого девочка крепко прижимала к себе.
– Тише, тише, деточка, – участливо сказала бабушка, – расскажешь потом, а сейчас вот, выпей и поспи. – Она протянула какое-то целебное питье, которое девочка послушно выпила.
Когда бабушка вышла из комнаты, а Сунчица почти уснула, обняв медвежонка, его оловянные глазки на миг ожили, загорелись озорным огоньком, он подмигнул девочке и тут же вновь стал самым обычным плюшевым медведем.
Работая над «Запахом земляники», я много внимания уделял такому важному источнику по истории инквизиции, как «Молот ведьм». Я старался отразить реальную процедуру расследования/судопроизводства подобных дел в то время (XVII век, Австрийская империя). Так появился этот текст. Своего рода послесловие. Чем же на самом деле была инквизиция на излете Средневековья? Мракобесием и пережитком темных столетий европейского упадка? Или неотъемлемым элементом системы равновесия еще не расколдованного мира, где «сгнивший шалфей, положенный особенным образом в колодец, вызывал удивительные бури в воздухе»? Вопросы, на которые у каждого будет свой ответ. Я лишь знаю, что некоторые лайфхаки тех времен работают до сих пор. Например, нож, определенным образом воткнутый в землю, останавливает дождь и сейчас.
В предисловии С.Г. Лозинского к 1-му изданию на русском перевода с латыни Malleus Maleficarum («Молот ведьм») 1930 года говорится: «Эдикт лангобардского короля Ротара 643 года прямо запрещает христианам верить тому, что женщины могут быть вампирами и высасывать внутренности из живых людей, и указывает судьям не допускать, чтоб заподозренные в таком невозможном преступлении женщины убивались безумцами. Карл Великий пошел гораздо дальше Ротара и в своем первом саксонском капитулярии от 787 года говорит, что смертная казнь может постичь того, кто, одурманенный дьяволом, верит, подобно язычнику, в существование пожирающих живых людей стриг или ламий и на этом основании убивает этих несчастных мнимых преступников». Добавлю, что и Законник сербского царя Душана осуждал суеверия о вампирах, проявлением которых было извлечение трупов из могил и их сожжение.
Но вот в 1487 году, на излете европейского высокого Средневековья, появляется «Молот ведьм» (с наиболее характерными моментами можно познакомиться в конце текста), ставший, по сути, уголовно-процессуальным кодексом инквизиции (в переводе с латыни термин «инквизиция» значит всего лишь «расследование»). Что же случилось? Зачем святой престол учредил сию институцию, отдав ее в руки ордена Псов Господних (доминиканцы – от лат. Domini Canes, вспомним наших опричников/кромешников с песьими головами и метлами у седла – «грызи лиходеев, мети Россию»)?
