Звучит вполне правдоподобно, и все же я не могу отделаться от чувства, что он что-то скрывает.
«И часто ты пишешь вот так ни с того ни с сего незнакомым женщинам?»
«Нет, совсем нет! Просто ты выглядела дружелюбно».
Что? «Выглядела дружелюбно»? Как старая безобидная собака, к которой хочется подойти и потрепать по холке.
«То есть ты увидел мою фотографию и решил: «О, эта старушка выглядит дружелюбной, дай-ка поздороваюсь…». Так, что ли?»
«Ну… да. Прости, если обидел. Я не хотел…»
«Мне надо работать», — пишу и разлогиниваюсь, чтобы не видеть ответа.
К сожалению, голова — не телефон, легко выкинуть не получается.
Долго обижаться на Бобби невозможно. Я продержалась всего день. Не знаю, может, начали действовать антидепрессанты, но разговоры с ним немного разгоняют сгустившиеся надо мной черные тучи. И поэтому, сама не заметив, я привязалась к нему.
Почти всю неделю мы перекидывались сообщениями, словно играли в пинг-понг, — пожалуй, и часа не проходило без болтовни и шуток. С ним было весело. Порой я даже досадовала, что работа мешает нашим разговорам. И все было бы чудесно, но я так и не смогла понять, что ему от меня нужно.
Раньше я не раз общалась с мужчинами в приложениях и на сайтах для знакомств, однако разговоры с ними быстро иссякали: они начинали присылать мне фотки членов, и я их блокировала. Бобби вел себя совсем по-другому. Казалось, его искренне интересовало мое мнение. И несмотря на серьезную разницу в возрасте, нас многое сближало. Мы оба по натуре одиночки, хотя, судя по фото в «Фейсбуке», круг его общения довольно обширен (уж точно гораздо больше, чем мой). Я определенно нашла родственную душу, но меня терзали вопросы, которые я не решалась задать.
К чему он клонит? Ежемесячно в Сеть выходит более двух миллиардов активных пользователей «Фейсбука» (я проверяла). Почему, имея такой обширный выбор, он решил завязать разговор именно со мной? Каждый раз, когда я поднимала эту тему, Бобби отделывался отговорками. И это наводило на подозрения.
Прошлой ночью я поймала себя на мечтах о личной встрече с ним. Лежала в кровати и перебирала разные сценарии: от классического свидания во французском ресторане на Веллингборо-роуд до посиделок в баре по соседству, где мы пропустили бы по стаканчику после работы, а потом целовались у него в машине, как подростки. Я и сама понимала, какие это глупости, но поделать с собой ничего не могла. В конце концов решила положить конец нашим странным отношениям. Надо беречь себя: и так пришлось прибегнуть к медицинским препаратам, чтобы удержать хрупкий баланс в голове.
Поэтому я просто вышла из чата на середине разговора.
Бобби отправил мне вчера не меньше дюжины сообщений, прежде чем понял, что ответа не будет. Думала, на этом все и закончится, однако сегодня с утра обнаружила еще два. В первом он спрашивал, все ли со мной в порядке, а во втором — я не могла поверить своим глазам — уверял, что беспокоится обо мне. Не помню, когда в последний раз мужчина говорил мне такие слова. Даже Джон… Первая мысль — проигнорировать, тогда он поймет намек и сдастся. Но потом я решаю вести себя по-взрослому: кем бы он ни был и какую бы игру со мной ни вел, несправедливо кидать его вот так, без объяснений. Я не бессердечная стерва.
Набрав воздуху, печатаю:
«Привет».
«Ты здесь!» — прилетает молниеносно, и я чувствую, как он рад. — Извини, что завалил сообщениями. Если бы ты не ответила, я бы больше не приставал — не хочу быть навязчивым.
«Прости. Была занята, — пишу, но тут же поправляюсь: — Хотя нет, неправда. Просто не хотела отвечать».
«Почему? Если чем-то обидел, извини», — отправляет он и добавляет насупленный смайлик.
«Ты ведь чего-то не договариваешь, так?» — пишу я.
Обычно Бобби отвечает быстро, за секунды, а теперь вдруг замолкает. Проходит несколько минут, и тревога начинает подниматься откуда-то из солнечного сплетения вверх по горлу. Я одновременно и жажду, и боюсь правды. И чем дольше длится его молчание, тем сильнее становится мой страх. Наконец телефон оживает.
«Да, так, — отвечает он. — Извини».
Вздыхаю. В глубине души я догадывалась, что этим все и закончится. Он, наверное, один из тех, кто обирает обездоленных, доверчивых, одиноких женщин, обещая счастье и любовь до гроба, как в сериалах. Сидит сейчас в интернет-кафе где-нибудь в Восточной Европе и придумывает, как бы половчее меня облапошить. Честно признаюсь, раньше я считала женщин, ведущихся на такую переписку, полными дурами, но теперь, неделю пообщавшись с Бобби, начала их понимать.
«Так кто же ты?» — спрашиваю.
«Тот, кем представляюсь».
«Почему решил мне написать?»
«Давай встретимся и поговорим».
«Встретимся? — мигом реагирую я. — После того, как сам признался, что солгал?»
«Я не лгал, Нина! Честно! Разреши объяснить все при встрече».
Качаю головой и выдвигаю ультиматум:
«Или ты сейчас же раскроешь карты, или я тебя заблокирую и мы прекратим общаться. Решай сам».
«Пожалуйста, не надо».
«А почему нет?»
«Потому что ты моя сестра».
