В конце концов я согласилась.
«Встретимся завтра после работы», — и отправила ему адрес паба в центре города.
И вот я здесь. Снова и снова до изнеможения прокручиваю в мыслях наш разговор и события далекого прошлого, пытаясь их как-то совместить. После смерти Дилан я жила как в тумане, но мамину беременность точно заметила бы и запомнила. Значит, Бобби — сын папы. И ушел тот от нас, скорее всего, к его матери. Никогда не доверяла маминым словам о том, что папа ушел из-за их размолвок. Чувствовала, что она что-то недоговаривает. Думаю, ей просто стыдно было признать, что ее променяли на другую.
Всю свою сознательную жизнь я винила ее в том, что у меня нет отца. Но если Бобби говорит правду, получается, что я ошибалась…
— Нина? — раздается над ухом.
Я вздрагиваю: Бобби застал меня врасплох — как и я, пришел раньше назначенного времени. Пожалуй, я выгляжу глупо: смотрю на него так, словно впервые увидела живого мужчину. Он выглядит именно так, как на фотографиях в «Фейсбуке». А протягивая мне руку, улыбается точно так же, как я: скованно и нервно. У нас одинаковый разрез глаз и форма губ, а еще похожие ямочки на подбородке — вживую это очень хорошо видно, не то что на фотках в интернете. Слова, которые я планировала сказать ему при встрече и репетировала целый день, сразу испаряются, ведь инстинкт безошибочно подсказывает: передо мной сводный брат.
— Заказать тебе выпить? — спрашивает Бобби. Я вежливо отказываюсь.
Он оставляет свою черную кожаную сумку на сиденье и подходит к бару. Внезапно на меня накатывает стыд за первоначальные фривольные фантазии.
Бобби возвращается к столу со стаканом и бутылкой лимонада и садится напротив.
— Быстро нашел паб? — интересуюсь я, сама не понимая, зачем спрашиваю такую ерунду.
— Да, ехал по навигатору.
— Где припарковался?
— На автостоянке «Гросвенор-центра».
— Записал номер этажа? А то потом побегаешь, поищешь…
Он показывает мне фотку на своем телефоне — стену с надписью 4B. Я бы на его месте поступила так же.
Что сказать дальше, не знаю. К счастью, вступает Бобби.
— Похоже на свидание вслепую, — говорит он и тут же заливается краской, — только с сестрой.
Меня еще никто и никогда так раньше не называл. И, должна признаться, мне приятно.
— С чего ты взял, что мы родственники? — спрашиваю я.
— Родители всегда были честны со мной, сколько себя помню. Я с детства знал, что меня усыновили.
— Усыновили?
— Ну да. Тебя это удивляет?
Значит, отец бросил и его мать. Получается, помимо кровной связи, нас объединяет еще и общая потеря. Хочется обнять Бобби, прижать его к себе, но я сдерживаюсь. Интересно, почему он решил найти меня раньше, чем своих биологических родителей?.. Или он уже нашел их, и они его отвергли? Ладно, всему свое время.
Бобби продолжает рассказывать мне о своей жизни. Семья переехала в Лестер, когда он был совсем маленьким. У него два старших брата и сестра, все неусыновленные. В школе учился средне, но всегда любил родной язык и литературу, поэтому и стал журналистом. Мечтает путешествовать по миру и копит на это деньги.
А потом он спрашивает обо мне, и я предлагаю краткую, хорошо отредактированную историю. Бобби слушает очень внимательно, так же, как я его. Впрочем, рассказывать мне особо не о чем. Он в свои годы сумел добиться гораздо больше, чем я. И, что удивительно, это вызывает у меня не зависть, а гордость.
Слушая Бобби, вспоминаю об отце. Мне открылась страничка его жизни вдали от меня. Интересно, сколько еще нас таких, единокровных братьев и сестер, он создал и бросил? Возможно, мы проходим друг мимо друга на улице и даже не догадываемся о тайной связи между нами… Я хочу знать, что Бобби выяснил об отце.
— Я много думала об отце все эти годы, — начинаю я. — И до сих пор по нему скучаю. Ты когда-нибудь пытался его найти?
Бобби смотрит на меня озадаченно.
— Отца? — переспрашивает он.
— Да. Ты родился примерно в то время, когда он бросил меня и маму.
— Понятия не имею, кто мой отец, — отвечает Бобби, и теперь наступает моя очередь недоумевать.
— Тогда как же мы связаны?
— У нас одна мать.
Я откидываюсь на спинку стула.
— Мать? — повторяю. — Слушай, похоже, тут какая-то ошибка. У нас может быть общий отец, но не мать.
— В моем свидетельстве о рождении так написано.
— Это исключено.
— Смотри сама.
Он открывает сумку и вынимает пухлый коричневый конверт, набитый бумагами. Роется там и протягивает мне свидетельство, выданное в Нортхэмптоне. В графе «Отец» значится «неизвестен». Зато указана мать — Маргарет Симмондс. Возраст совпадает, вместо профессии прочерк.
— Не может быть, — не верю я.
Бобби пожимает плечами.
— Я искал ее в списках избирателей и обнаружил здесь, в Нортхэмптоне. Оказалось, у нее дочь. Полез в «Фейсбук» и нашел тебя, потому что не знал, как отнесется ко мне Маргарет. Извини, что втянул тебя.
— Бобби, — говорю я твердо, — я бы знала, если б моя мать была беременна и родила еще одного ребенка. Такое не скроешь.
