Во всяком случае, доволен был некий юноша, чье имя не сохранили ни летописи, ни предания. Если бы юноша это узнал, он бы весьма удивился, ибо сам себе пророчил будущность высокую и громкую. Происходил он из полунищего Семейства, но был тщеславен, самонадеян и жаден до знаний. Заявившись в Тайверан почти без гроша, он представил Санфиру образцы почерка – изумительно четкого и ровного – и получил место писца, возможность учиться в тайверанской школе, жилье и еду. Жилье не просторнее собачьей будки, еда весьма скудная, зато учеба – истинное пиршество души!
Так проучился писец около двух лет, выказывая отменное прилежание и делая успехи в истории и философии. А затем произошло событие, направившее его тщеславные устремления в иное русло.
Однажды в особняк на окраине Тайверана, где Санфир предавался ученым занятиям, прискакал всадник и мешком свалился с седла посреди двора. Сбежались домочадцы и слуги, побросали перья писцы, которые работали в пристройке. Хозяин, вышедший на шум, велел всем возвращаться к своим делам, а к прибывшему бедолаге прислать лекаря.
Молодой писец, сгорая от любопытства, поплелся в пристройку. Вскоре туда пришел старший переписчик, принес дорожную суму и рассказал, из-за чего случился переполох.
Оказывается, один из людей Санфира был отправлен в Торшмир, где у городского советника собрана была отменная библиотека. Помощник прибыл в Каменный город, встретил со стороны советника полное понимание, получил доступ в библиотеку и начал скорописью снимать копии с тех документов, которые счел важными и интересными.
Работа была закончена, посланник Санфира собирался проститься с гостеприимным хозяином… но в ночь перед отъездом в городе вспыхнул мятеж. Толпа черни с факелами вломилась в дом советника и начала крушить все, что попадется на глаза, и убивать всех, кто подвернется под руку. Гость советника не стал выяснять, чем именно не угодил его любезный хозяин буйным торшмирцам – просто схватил суму с записями и выпрыгнул в окно, получив попутно в бок ножом от кого-то из мятежников. Уже выводя из конюшни лошадь, он увидел, как над домом встает зарево пожара.
В городе помощник Санфира задерживаться не стал. А вот по пути в Тайверан надо бы остановиться, подлечиться… так нет же, рану счел несерьезной, а захолустным лекарям не доверял ни на медяк. Ну и поплатился: рана воспалилась, началась лихорадка…
Короче говоря, старший писец бухнул перед подчиненным сумку с записями, что доставил злополучный гонец, и велел их расшифровать и переписать набело – не будет же Санфир ломать глаза о значки скорописи!
Велено – значит, сделано.
Пока молодой писец трудился над свитком, наугад вытащенным из сумы, он в смысл написанного не вникал. Да и как вникнешь, когда приходится отдельно разбирать каждое слово, да еще и значки чужой рукой нацарапаны! Понял лишь главное: он переписывает историю о том, как возникли Кланы. Это сказание у Санфира лежало уже то ли в пяти, то ли в шести вариантах, и дотошный ученый не мог решить, какой из них включить в «Летопись». Что ж, вот ему еще один, пусть радуется!
Закончив работу, писец бросил свиток со значками в корзинку, куда складывали ненужные куски пергамента, чтобы потом соскоблить текст и вновь использовать дорогой материал. Заметив, что корзина полна, писец кликнул парнишку-помощника и велел ему заняться делом. Парнишка забрал корзинку и ушел, а писец сшил свеженаписанные страницы толстой навощенной нитью и хотел было взяться за следующий текст. Но поосторожничал: дай, мол, просмотрю готовую работу: не насажал ли ошибок…
Прочитал – и долго глядел перед собой, не в силах поверить строкам, выведенным собственной рукой.
Неужели городской советник не читал того, что хранится в его библиотеке?.. Ну, это как раз бывает, и даже часто. А вот человек, который вел торшмирские анналы, – неужели он не соображал, что именно пишет?
Да, у Санфира скопилось пять-шесть изложений легенды о Двенадцати Магах, основателях Кланов. Все они в разных выражениях повествовали об одном: двенадцать наемников из разбитой армии уходили от врага по диким, безлюдным краям; в поросшем лесом ущелье они наткнулись на родник, вода которого была странной на вкус; несколько глотков погрузили беглецов в сон, который длился два дня и две ночи; во сне каждый из наемников видел себя зверем или птицей; проснувшись, все двенадцать ощутили в себе магическую силу; они вовремя успели покинуть ущелье, которое было закрыто то ли обвалом, то ли землетрясением – в этом источники меж собой не сходятся, зато дружно уверяют, что родник скрылся под толщей камня…
Но ни одна из рукописей даже словом не намекает, где это произошло, на земле какого королевства. Лес? Горы? Ущелье? Уж этого повсюду предостаточно…
А сейчас перед ошалевшим писцом лежала рукопись, где четко, сжато и точно указывалось, как найти это историческое место. Одна фраза, крепко сбитая, с отлично подогнанными друг к другу словами, обесценила все планы юноши на будущее… да что там обесценила – сожгла, пустила пеплом по ветру!
