– Сколько их тут, тысячи? – передернулся от отвращения Нургидан. – Такое чувство, словно они все на меня вылупились…
– Да что ты, – с самым беззаботным видом откликнулась Нитха, – ты же знаешь, муравьи на тебя плевать хотели…
Дайру, не удержавшись, хихикнул – и тут же замедлил шаги, чтобы оказаться у Нургидана за спиной и избежать затрещины.
Плевать хотели? Еще бы! У муравьев слюна прожигает известняк: так они новые норы проделывают. Нургидан однажды дал муравью пинка и получил несколько плевков, долго на коже пятна держались. Еле-еле задира свел их настойкой черной лапчатки…
Нургидан тоже вспомнил об этом позорном происшествии – и нахохлился, замкнулся. Сломил на ходу прут – и хлестко, точно, с жестокой оттяжкой сбивал фиолетовые шишечки с кустов, обступивших гору так плотно, что приходилось идти вдоль края муравейника.
Юный Сын Рода ненавидел муравьев. Ненавидел за то, что не мог с ними справиться.
Да, любую из этих жестких пучеглазых тварей он мог бы убить с одного удара, по земле растереть. Но на обидчика тут же обрушится войско, вооруженное копьями и пращами, плюющееся едкой кислотой. А против войска не выстоять ни в одиночку, ни с напарниками. Сражаться с ордой муравьев – все равно что в буран отбивать мечом снежинки.
Нургидан чувствовал себя униженным. На непроницаемых жестких мордах юноша ухитрялся читать ехидное выражение. В редких пронзительных звуках, которыми обменивались муравьи, ему чудились издевательские нотки. Вокруг копошилась неодолимая сила, с презрительным равнодушием пропуская мимо чужаков.
От склонов доносилось шипение, над головами путников облачками плыла известковая пыль: шестилапые строители прокладывали в горе новые ходы.
Трое незваных гостей шли по узкой полосе между кустарником и подножием горы. И полоса эта, и кусты кишели муравьями, которые тащили в свое жилище ветки, листья, какие-то коренья и те самые фиолетовые шишки, на которые ополчился Нургидан. Каждый был углублен в свое занятие, никто даже головы не повернул в сторону пришельцев. Словно и не было на свете этих нелепых двуногих созданий, а существовала только ноша на плечах и воздвигающийся дворец.
– Новый муравейник, – оценил Дайру. – Недавно они здесь…
Нургидан свирепо ощерился.
– Расплодились везде, тараканы зловредные! Каждого можно прутом перешибить, а гляди-ка… ходишь на цыпочках, боишься ненароком зацепить господина-хозяина…
Посторонившись, чтоб пропустить двух работяг, несущих солидную корягу, Нитха отозвалась философски:
– Один древний поэт, из тех, которыми меня замучил Рахсан-дэр, сказал: «Можно презирать песчинку, но нельзя презирать песчаную бурю…» Так что давай повежливее с муравьями. Захотят – размажут нас по склону и сверху наплюют.
– Да и что на них злиться? – не менее философски подхватил Дайру, обгоняя обоих. – Ты же не злишься на вулкан, хотя и знаешь, что с лавой тебе не драться!
Нургидан скрипнул зубами и промолчал. Но сравнение ему не понравилось. То вулкан, а то какие-то поганые насекомые…
Путники почти миновали муравейник, как вдруг из кустов вывернулась волокуша. Двое муравьев-рабочих осторожно тащили разлапистую ветку, на которую были ровным слоем уложены широкие листья. А на листьях горкой возвышались… плоды, как решила Нитха, поспешившая дать волокуше дорогу. Овальные, зеленоватые, размером со сливу каждый. Рядом с волокушей вышагивал муравей-охранник с заостренной палкой в лапках.
Нургидан шел последним. Он порядком отстал от друзей, брезгливо глазея на муравейник. Спохватившись, юноша прибавил шагу… тут ему и подвернулась процессия. Парень посторонился, давая дорогу воину с копьем, шагнул в сторону и случайно наступил на край волокуши. От неосторожного движения часть листьев сползла с ветки. Пирамидка дрогнула, «плоды» покатились по земле. Муравьи-рабочие в панике бросились их собирать.
Воин гневно пискнул и швырнул в Нургидана копье.
Юноша увернулся и дал волю своей ярости. Подхватив ветку, которая только что была волокушей, он так хлестнул шестилапого охранника, что тот отлетел далеко в сторону.
Рабочие пронзительно заверещали. И словно это было командой, муравейник разом скинул личину равнодушия. Рабочие, строители, дозорные, охранники – все побросали свои занятия и хлынули черной волной к подножию строящегося «дворца».
Нитха обернулась, испуганно крикнула:
– Рэгди да! Горту, горту!..
И не нужен был переводчик, чтобы понять: «Ходу!!»
И все трое дали ходу!
Даже Нургидан, который терпеть не мог удирать от опасности, не стал задерживаться, чтобы объяснить свирепым муравьям возникшее недоразумение.
В небе чертили круги, снижаясь, крылатые чешуйчатые твари. Эти падальщики, чуя поживу, холодно прикидывали шансы чужаков на побег. Шансы были невелики: хотя коротколапые муравьи и проигрывали в скорости, зато не знали усталости, а их противникам мешали бежать кусты.
– Сюда, здесь река! – окликнул друзей Дайру.
За кустами уходил вниз песчаный обрыв, под которым темнела вода.
Нитха замешкалась на краю обрыва, но Дайру подтолкнул ее, и она съехала вниз по песчаной горке. Рядом кубарем скатились Нургидан и Дайру.
