— Хороша бабенка! — сладко расплылся Саенко. — Однако так скажу тебе, Борис Андреич: борщ варить тоже правильно не умеет. Эх, у нас на Украйне борщи! С пампушками да со шкварками… ох…
В респектабельный антикварный магазин на улице Курсель вошел хорошо одетый господин в пенсне, скорее всего англичанин. Дверной колокольчик глухо звякнул, и хозяин магазина мосье Веркор, натянув на лицо дежурную приветливую улыбку, вышел из помещения за лавкой, где он приводил в порядок свои счета.
Оценив приличную внешность посетителя, он сделал свою улыбку приветливой до приторности и проговорил:
— Чем я могу быть полезен мосье?
Посетитель оглядел персидские ковры и саксонский фарфор, датские голубоватые вазы и дамасские клинки и наконец показал на китайскую вазу с красным драконом, выставленную в витрине:
— Я хотел бы купить эту вазу!
— Извините, мосье, — хозяин развел руками, — извините, мосье, но эта ваза не продается.
— Что значит — не продается? — Посетитель снял пенсне, и его лицо неуловимо изменилось, в нем появилась твердость и даже жесткость, и антиквар подумал, что этот человек скорее всего бывший военный. — Что значит — не продается? — повторил он. — Это магазин, значит, все здесь продается. Назначьте свою цену — и я заплачу!
— Но, мосье, она украшает мою витрину… — заныл мосье Веркор. — Она привлекает в магазин покупателей…
— Вздор! — отрезал посетитель. — Вашу витрину запросто украсит что-нибудь другое. А я как раз и есть тот покупатель, которого она привлекла, и за эту вазу я вам заплачу… — И он назвал цену, вдвое превышающую ту сумму, которую антиквар рассчитывал когда-нибудь выручить за это китайское барахло. Да и то под большим вопросом.
Эта несчастная ваза простояла в его магазине с самого открытия, и к ней до сих пор никто даже не приценился. Поэтому мосье Веркор и согласился, когда в его магазин зашел незнакомый человек и пообещал заплатить некоторую сумму, если ваза с драконом какое-то время простоит на витрине.
Сейчас мосье Веркор колебался недолго.
Конечно, тот человек уже заплатил ему, но заплатил совсем немного. А как настоящий торговец, мосье Веркор не мог отказаться от выгодной сделки. Это было бы нарушением главных принципов торговли. В конце концов, это было бы не по-христиански.
— Хорошо, — согласился мосье Веркор после недолгого раздумья. — Куда вам ее прислать?
Лизавета Ивановна выглянула в окно.
Ваза, на которую она смотрела уже несколько дней, исчезла. Вместо нее в витрине антиквара стоял голландский кукольный домик.
Значит, пришел ее час.
Она положила свое рукоделье на столик, встала и направилась к выходу.
— Куда это ты собралась? — окликнула ее старая графиня.
Повернувшись к графине, Лизавета взглянула прямо ей в глаза и громко, отчетливо ответила:
— Не ваше дело!
— Что-то ты, голубушка, много воли взяла! — проскрипела графиня и вцепилась в подлокотники кресла. — Чем фокусы устраивать, пошла бы да принесла мне травяной отвар!
Лицо старухи стало суровым и властным, как никогда. Лизавете Ивановне показалось, что это лицо сделалось удивительно похожим на те львиные морды, что украшали подлокотники кресла.
И тут Лизавета сделала то, о чем мечтала долгие годы.
Вместо ответа она вытянула в сторону графини руку и сложила большой выразительный кукиш.
От изумления графиня разинула рот и зашлась сухим раздирающим кашлем. Но Лизавету Ивановну это больше не интересовало. Она отвернулась и направилась к двери.
— Имей в виду, голубушка, — прокаркала старуха ей в спину, справившись с кашлем, — обратно ко мне приема нет!
— А я и не собираюсь возвращаться! — И Лизавета громко хлопнула дверью.
Ресторанчик «Нормандская мельница» был одним из тех заведений, которые славятся не своей тонкой и изысканной кухней, не отменным выбором вин и даже не привлекательными и покладистыми официантками. Напротив — кухня здесь была препаршивая, вино здорово отдавало уксусом, а единственная официантка Мариэтта внешностью и характером была похожа то ли на беглого каторжника средних лет, то ли на призового бульдога.
Да и посетители этого заведения были под стать суровой официантке — подозрительные личности, с которыми порядочному буржуа не хотелось бы встретиться в темное время суток. Мрачные немногословные бандиты, шустрые разговорчивые мошенники, воры-карманники с музыкальными пальцами и плавными движениями танцоров, шулера с внимательными, ничего не упускающими глазами, лощеные сутенеры в дорогих костюмах — всякой твари по паре, как в Ноевом ковчеге, и все они чувствовали здесь себя как дома.
«Нормандская мельница» была известна на весь Париж тем, что здесь можно продать краденое (конечно, за четверть цены), купить револьвер любой системы (конечно, втридорога), а также любое другое оружие. Кроме того, здесь можно нанять молодца, который за некоторое вознаграждение может решить житейские проблемы — например, избавить любвеобильную красотку от слишком ревнивого мужа, владельца магазина — от удачливого конкурента, а неудачливого картежника — от слишком зажившегося на этом свете богатого дядюшки.
