— Кажется, я одного такого знаю, — проговорил неожиданно для всех Ордынцев.
— Он знает! — желчно рассмеялась Мари. — Да кто ты такой? Мы тебя-то самого не знаем! Я от тебя жду исключительно неприятностей…
— Угомонитесь, сударыня! — Борис повысил голос: — Я, между прочим, не меньше вас рискую жизнью. И если для вас такой риск привычен, если вы сделали его своей профессией, то я первый раз иду на такую операцию. И не пойду с вами, если вы не возьмете моего человека. Поскольку только ему доверяю полностью и бесповоротно. Не хотите — не надо, но только я свое решение принял.
Мари глубоко затянулась папиросой и хотела, надо думать, выпустить дым Борису в лицо, но подскочивший Серж схватил ее за плечи и развернул в сторону. От резкого движения Мари закашлялась, потом облокотилась на перила, повиснув на них, как будто внезапно ее оставили силы.
— До встречи, господа! — отрывисто сказал Серж и махнул рукой.
— Пойдем, — Луиджи потянул Бориса за собой, — покажу короткую дорогу…
На ходу Борис оглянулся. Сквозь открытые окна веранды было видно Мари, по-прежнему недвижно стоящую у перил, только теперь спина ее была неестественно прямая, и вся она казалась натянутой как струна. Вот Серж, на что-то решившись, шагнул было к ней, но спина ее была столь чужой и неприступной, что он махнул рукой и застыл на месте.
«Какие, однако, непростые отношения связывают этих двоих!» — подумал Борис.
Впереди раздался призывный свист Луиджи, и Борис заторопился следом.
— Ох и подлый же народ эти бретонцы! — проговорил крепенький, невысокого роста и слегка кривоногий господин, разглядывая лежащий на столе пучок зелени. — Так и норовят подсунуть какую-то дрянь! Глаз да глаз за ними нужен…
— Зря вы так, Поль! — возразила ему полная краснощекая мадам в нарядном переднике. — У мосье Маню всегда свежие овощи! А такой салат латук не купишь больше ни у одного торговца!
— «Салат латук!» — передразнил ее кривоногий господин. — Знала бы ты, Иветка, каковы бывают осенью помидоры под Астраханью! А какие кавуны вызревают! Это же не кавуны — это дирижабели! Ежели такой кавун на хату упадет — мокрое место останется!
— Кавуны? — переспросила румяная Иветт. — Что есть кавуны?
— Эх, Иветка, Иветка! — вздохнул господин. — Ничего-то ты не понимаешь! Кавуна настоящего в глаза не видела! И что ты меня все Полем дразнишь? Говорил же я тебе — Пантелеем меня зовут…
— Извините, Поль, — Иветт надулась, — но это ваше имя выговорить ни один приличный человек не в состоянии! Даже парикмахер Анри, а он очень начитанный человек…
Неизвестно, чем бы закончился этот содержательный разговор, но в это время в соседнем помещении звякнул дверной колокольчик.
— Клиент, Поль! — оживилась Иветт и подала своему грозному повелителю тщательно отглаженный жилет.
Господин Поль, он же Пантелей Григорьевич Саенко, с недовольной миной натянул жилет на свой заметный живот и пошел в мастерскую.
Клиент стоял к нему спиной, оглядывая расставленные и развешанные вокруг замки. Замки были самые разные — обыкновенные висячие, которые попросту называют амбарными, врезные французские, английские — похитрее и подороже, заковыристые немецкие и самые хитрые, самые дорогие — швейцарские, рассчитанные на требовательных и состоятельных покупателей.
— Чего изволите? — проговорил господин Поль, подходя к клиенту. — Для лавки замочек или, допустим, квартирку закрывать? Если для господской квартиры — тогда предпочтительнее английский замок, с хитрой сувалдой. Правда, стоят они дорого. Ох и подлый же народ эти англичане — за все норовят втридорога содрать…
— А ты, Саенко, нисколько не изменился! — проговорил посетитель по-русски, поворачиваясь к господину Полю и делая шаг ему навстречу, — Такой же славный ворчун!
— Ох ты! — Саенко всплеснул руками и попятился. — Никак Борис Андреич!
— Он самый! — Ордынцев обнял Саенко, оглядел его. — А ты, как я погляжу, настоящий француз! Мастерскую открыл!
— Так что ж? Кормиться-то чем-то надо! — Саенко смущенно развел руками. — Ох ты! Что же я стою! — Он обернулся к двери, ведущей в хозяйские комнаты, и крикнул: — Иветка, живо на стол накрывай! Борис Андреич, господин Ордынцев приехали!
Из двери выглянула краснощекая физиономия Иветт, недовольно фыркнула:
— Что значит — накрывай? У меня ничего не готово! И я ни на каких гостей не рассчитывала!
Однако Саенко так грозно взглянул на нее, что Иветт тут же ретировалась. Правда, прежде она все же успела разглядеть стройного и красивого гостя, и выражение ее лица сделалось намного приветливее.
— Женился? — осведомился Борис, оглядываясь.
— Ну не то чтобы женился. — Саенко потупился. — Приятная женщина, с понятием, однако нет того, чтобы настоящий борщ сварить или, к примеру, галушки состряпать. Я уж не говорю про вареники с вишнями.
Он провел Бориса во внутренние покои, точнее, в небольшую комнатку за мастерской, усадил его в кресло.
— Чтой-то, Борис Андреич, вы с прошлой нашей встречи с лица маленько спали, — сердобольно начал Саенко, — опять же пиджак на вас болтается как на вешалке.
