— Ух ты! — протянул Конни, изумленно присвистнув. — Ох, миледи, о чем вы говорите?! Да разве ж наш капитан на такое способен?!
— Ну, конечно, он не убивал эту девушку! Но вот отец её, по-видимому, думает иначе, — объяснила Рея, догадавшись, как встревожен сейчас Хьюстон Кирби. — Вот поэтому их банда и превратила Мердрако в руины, не так ли, Кирби? Потому что их главарь — Джек Шелби, а он ненавидит Данте.
— Вот-вот. Это-то и тревожит меня, миледи, — с тяжким вздохом кивнул Кирби, — Если уж он пошел на такое, когда знал, что дом стоит пустой, так на что способен этот мерзавец, узнай он только, что хозяин вернулся?! А уж если он и впрямь главарь этой шайки и власти до сих пор не смогли справиться с ними, так вряд ли они решаться нам помочь. Ведь проклятые Дети Велиала правят здесь бал. Вот и опять, как всегда, капитан может надеяться только на себя!
— Так вы именно это имели в виду, когда ещё в Лондоне намекали, что есть люди, которые не захотят похоронить прошлое, — вспомнил Алистер туманное предостережение Кирби.
— Вот-вот. А уж что будет, когда сэр Майлз узнает, что Данте выкупил назад все земли, которые тот распродал за его спиной! — предостерег их Кирби, подумав про себя, что сам он с радостью пожертвовал бы половиной всего, что имеет, лишь бы увидеть лицо сэра Майлза в ту минуту, когда он обнаружит, как его провели. — Сэр Майлз один из влиятельнейших людей в этих местах, единственный, кто мог бы помочь справиться с контрабандистами, но на это рассчитывать не приходится. Ему ничего бы так не хотелось, как увидеть, как Джек Шелби и Данте Лейтон перережут друг другу горло, — добавил старый дворецкий, вид у него при этом был самый что ни на есть встревоженный.
— Рея? — пронзительный мальчишеский голос брата заставил её очнуться, — Мы с Конни хотим побродить здесь, ты не возражаешь?
Рея нерешительно посмотрела на дом и перевела взгляд личико брата, с надеждой глядевшего на нее. — Хорошо, только не уходите далеко, — с беспокойством велела она, подумав, что ещё за сюрпризы готовит им судьба.
Данте Лейтон осторожно поставил на ножки опрокинутый, искореженный стол, дрожащими руками ласково погладил изуродованную крышку. Он заботливо придвинул его на старое место у стены, где тот всегда стоял в прежние годы, мысленно представив, как мать касается тонкими пальцами его полированной поверхности. У окна валялся ножками кверху обитый бархатом стул, сейчас его обивка была изорвана в клочья. А ведь Данте все ещё помнил, как на этом стуле сидела мать, прижимая его к груди, когда он не мог уснуть. Тяжелые, бархатные портьеры, некогда висевшие по стенам, чтобы не дать холодному ветру ворваться в комнату, теперь были безжалостно сорваны. Кто-то разбил вдребезги разноцветные витражи стекол и они рассыпались по полу, сверкая мириадами осколков, а роскошный ковер под ногами был заляпан грязью и превратился в какое-то месиво.
Данте молча переходил из комнаты в комнату. С каждым шагом его ярость все росла и, наконец, не в силах сдержаться, он подобрал с пола тяжелый стул и с воплем, от которого сам дьявол выскочил бы из преисподней, швырнул то, что от него осталось, в уцелевшее окно. Грохот, с которым стул обрушился на дорожку возле дома, заставил немного утихнуть демонов, что бушевали в его душе, и он снова с одержимостью помешанного принялся бродить из комнаты в комнату, чтобы дать выход своему отчаянию. Данте дал страшную клятву, что очистит Мердрако от этой скверны, но месть его будет страшна.
Гнев его немного улегся, и Данте вернулся в Длинную Галерею. Подойдя к камину, он спрятал лицо в ладонях. Так он и стоял молча, пока дыхание его не стало ровнее, стараясь утишить бушевавшее в душе пламя. Наконец холодный, расчетливый разум взял вверх над оскорбленными чувствами и он принялся хладнокровно обдумывать свою месть.
Струившийся из окна свет упал на казавшиеся беззащитными в своей наготе стены, и губы Данте искривились в усмешке. Похоже, все было потеряно, и единственный, кто виноват в этом, был сэр Майлз Сэндбурн.
Оставалось порадоваться, что портрет его матери, деда, старого маркиза и все семейные портреты его предков задолго до этого исчезли из Мердрако. Теперь они хранятся в Лондоне, в полной безопасности вместе с другими бесценными сокровищами семьи. Когда-то много лет назад сэр Майлз продал их, чтобы расплатиться с кредиторами своего беспутного пасынка — впрочем, Данте подозревал, что тот изрядно нажился на этой сделке. И слава Богу! — благодаря этому наглому обману бесценные семейные реликвии рода Лейтонов избежали поругания. Год за годом, наняв себе в помощь опытных агентов, Данте Лейтон одно за другим разыскивал и выкупал семейные сокровища и сейчас все они хранились в безопасном месте.
