Подавив разочарование, Рея молча кивнула. Она услышал, как несколько голосов произнесли тост в её честь и помахала им на прощанье. Зажав в кулачке драгоценную брошь — последнюю память о Морском Драконе, она позволила отцу увлечь её к выходу.
В коридоре она помедлила и её взгляд на одно долгое мгновение встретился с глазами Данте. Но только на мгновение, ведь они уже попрощались наедине.
Внезапно Рея почувствовала, как кто-то потянул её за полу накидки и, обернувшись, увидела маленькую, темноволосую головку. — Конни! — облегченно воскликнула она и, прежде чем он успел увернуться, Рея заключила мальчика в объятия. — А я уже было подумала, что мы так и не увидимся!
— Так вы взаправду уезжаете? — спросил он и девушка увидела слезы в широко распахнутых глазах.
— Да, Конни, мне надо ехать. Это мой отец, — сказала Рея, указывая на высокого человека рядом с ней, чья суровая фигура, казалось, отбрасывала темную тень на стоявших вокруг людей. — Он приехал сказать, что моя мать очень больна. Она ждет меня, Конни. Мне нужно ехать немедленно, но когда Данте через несколько дней приедет за мной, ты поедешь с ним? Мне бы так хотелось увидеть тебя в Камаре! Я познакомлю тебя со своей семьей.
— Вы и вправду этого хотите, леди Рея? — недоверчиво переспросил Конни, бросив исподлобья подозрительный взгляд на мрачное лицо незнакомца. — А он ничего не скажет? — спросил мальчуган, не в силах оторвать глаз от его изуродованной щеки.
— Отец!
Люсьен Доминик с раздражением почувствовал, что ситуация явно выходит из-под контроля. Теперь его дочь приглашает в замок какого-то оборванца, похожего на уличного воришку. Но что было делать?! — Конечно, мы будем очень рады принять вас, ах, простите, я не расслышал вашего имени …
— Бреди, ваша светлость, Констэнтайн Магнус Тайрон Бреди. Друзья зовут меня Конни, — дерзко отозвался мальчишка.
Губы Люсьена Доминика дрогнули, но он сдержался и ответил совершенно серьезно, — Благодарю вас, я постараюсь запомнить. — Заглянув в сиявшее гордостью мальчишеское лицо, он вдруг понял, почему Рея так привязалась к мальчику. Он чем-то сильно напоминал их Робина.
Взяв дочь под руку, герцог помог ей встать. Перехватив быстрый взгляд, которым обменялись Данте и Конни, Рея резко отвернулась, чтобы они не заметили слез, текущих у неё по лицу. Уже взявшись рукой за ручку двери, она внезапно вспомнила о чем-то и обернулась.
— Ах, Кирби, Ямайка остался где-то под кроватью, — спохватилась она, заметив, что старый слуга замер у дверей в настороженной позе. Он был огорчен, но явно не желая ни во что вмешиваться.
— О да, миледи. Я сейчас поищу его, — пообещал Кирби. Голос показался ей странно хриплым.
— Его примут в Камаре с радостью. Моя мать обожает кошек, — напомнила Рея. Затем, бросив долгий прощальный взгляд на три застывшие в немом отчаянии фигуры: старого слуги, юнги и капитана Морского Дракона, Рея вышла из гостиницы и исчезла в экипаже, который ждал наготове, чтобы отвезти её домой, в Камаре.
Упала ночь,
и черный плащ раскинул Велиал, беги скорей, спеши скорей!
Он молнии быстрей!
Джон Мильтон
Новая луна ещё только народилась. Все было окутано темной мглой, когда внезапно ночь прорезали две ослепительные вспышки света, затем ещё три, условный сигнал, что все в порядке. Шлюп контрабандистов, в эту минуту бесшумно скользивший вдоль берега с убранными уже парусами, чтобы войти в бухту Бишопс Крик[ 10], отозвался, послав к берегу яркий луч света. Очень скоро пузатые бочонки с бренди, до этого времени надежно укрытые под фальшивым днищем шлюпа, вытащили на палубу и осторожно перенесли в маленькие, проворные шлюпки, которые, словно мухи, мгновенно облепили борта.
До отказа нагруженные контрабандой, плоскодонки медленно двинулись в обратный путь к берегу, а шлюп снова лег на прежний курс и, распустив паруса, мгновенно растаял в темноте. Тяжело нагруженные лодки низко сидели на воде, но не смотря на это, проворно скользили над едва покрытыми водой подводными мелями, только изредка слышался шорох, когда днище слегка задевало нанесенную прибоем гальку.
Гребцы и носильщики, все — мужчины от тридцати до сорока, специально отобранные благодаря хорошо развитой мускулатуре, проворно разгрузили лодки. Взвалив на могучие плечи по два четырехгаллоновых бочонка, один спереди, другой сзади, люди в полной тишине начали карабкаться вверх по узкой тропе, которая вела на самую вершину горы. Слышно было только, как где-то глубоко внизу через вересковую пустошь несет свои воды быстрый ручеек, торопясь поскорее добежать до берега.
Вскарабкавшись на вершину, караван направился дальше по знакомой тропинке, пока не добрался до Мервест Кросс. Единственный огонек на много миль вокруг пробивался из-за ставень в трактире Бишопс Грэйв[ 11]. Здесь, на перекрестье дорог, процессия разделилась, часть людей с их грузом направилась на север, к сонной деревушке Мерлей, остальные двинулись на юг, к Вестли Эббот.
