Любопытство юрким зверьком очнулось в девушке, омыло блестящую шерстку, поднялось на задние лапки и наклонило усатую мордочку с маленькими лукавыми глазками. Большую часть времени хладнокровная ко всему, что ее окружает, Фаина ощутила щекочущее жжение в области солнечного сплетения. Проходя мимо, она не утерпела и покосилась в дверной проем.
То, что она там увидела, оказалось довольно приятным зрелищем.
Человек был виден не полностью, примерно наполовину – он стоял чуть сбоку от дверного косяка. Темно-синий банный халат, небрежно распахнутый на груди и, как показалось, надетый на голое тело. В его вырезе на тончайшей невидимой леске болтался кулончик, напоминающий пентаграмму. Толстый пояс туго обтягивал талию, подчеркивая ширину плеч, гладкую шею и ключицы. Роскошная мокрая шевелюра была небрежно уложена назад, открывая высокий лоб с небольшими залысинами.
Фаина моргнула несколько раз, пользуясь тем временем, пока ее не заметили, чтобы все получше рассмотреть.
В руках юноши мелькал увесистый молоток, в зубах он сжимал еще один гвоздь, помимо того, который методично забивал. Судя по сведенным у переносицы бровям, новенький был так поглощен своим делом, что всего остального мира для него не существовало. Соседка могла бы простоять тут сколько угодно, оставаясь вне поля его внимания.
Фаина часто замечала такое выражение лица – лениво-брутальное – у отца, когда он что-то ремонтировал. Вид нового соседа впечатлил ее, но лишь оттого, что она застала его за забиванием гвоздей. Это подчеркивало маскулинность его внешности, не лишенной привлекательности.
Девушка направилась к себе, тихонько напевая приевшуюся мелодию. Еще пару минут назад она собиралась заорать на весь этаж, чтобы испугать Кирилла, а теперь ей хотелось одного – издавать как можно меньше звуков.
Пока звучали удары молотка, она все еще думала о юноше, халат которого запомнился ей куда лучше, чем черты лица, и даже гадала, ради чего забиваются эти гвозди. Что он решил повесить на стену, как отнесся к этому Кирилл? Но едва стук прекратился, Фаина, растворившись в долгожданной тишине, позабыла и об источнике этого стука.
Мучимая совестью, девушка позвонила в офис и попросила выслать на почту остаток недоделанной работы, чтобы заняться ею на дому. Степа одобрил, не забыв справиться о состоянии подчиненной. Фаина заверила, что завтра же выйдет «на службу». Наивно полагать, будто приступ не повторится. Просто отныне стоит носить с собой таблетки.
Что ж, если сладкого сегодня нельзя, можно порадовать себя шаурмой и бутылочкой пива. Благо в шаговой доступности от общежития в любое время можно достать эти две причины жить. Храни господь владельцев круглосуточных ларьков, щедро рассыпанных вокруг студгородка.
Фаина вернулась раньше обычного, отчасти поэтому настроение было умиротворенным, и даже самочувствие не устраивало сюрпризов.
За весь день она съела всего ничего: хиленький бутерброд с колбасой, помидором и подвявшим горьким салатом, кружку зеленого чая да дешевый мюсли-батончик. Для Фаины наесться такой чепухой было сложно, но времени на полноценную трапезу не нашлось.
Постоянный голод, удовлетворить который может лишь бедро дикого кабана, нервировал ее в течение дня. Но чем ближе был дом, тем смиреннее становился алчущий зверь, что строптиво клокотал внутри и не позволял ни на чем сосредоточиться.
Двери грязного лифта медленно разъехались, и девушка, позвякивая ключами, спокойным шагом направилась к своей комнате, стараясь не наступать на подозрительные пятна и мусор.
Звуки и запахи – дух общежития – моментально окутали ее информационным облаком. Даже с закрытыми глазами она могла бы подробно рассказать, кто и чем занимается на четвертом этаже прямо сейчас. Подобие ухмылки дрогнуло в уголке ее некрасивого рта.
Неумелые, но настойчивые аккорды из 401-й. Это Саша, сосед Гены, вновь упражняется в игре на акустической гитаре, купленной недавно (надо узнать, где он взял ее и не продаются ли там другие инструменты). А это означает, что самого Гены сейчас нет дома – не выносит он неумелого бренчания над ухом. То есть сегодня он на смене, и никто не будет наносить ей внезапных визитов, называть Афиной и неудачно шутить.
Это, пожалуй, даже скучно.
