– Ой. Что это?
Она поднесла ладонь к лицу, не веря, что могла так глупо порезаться. Кровь шла слишком обильно для неглубокой ранки.
– Промой, – медленно приказал парень, не отрывая взгляда от пореза.
Девушка без единой мысли послушалась, а Ян выбросил осколки и испорченную еду.
– Покажи. – Он больно сжал мокрый палец в своей руке, но теперь глядел вовсе не на него. – Это я виноват.
Фаина скривилась. «Поесть не дадут спокойно. И чего тебе приспичило лезть к моим волосам? Они тебя не трогали, и ты их не трогай».
– Просто они… – Ян будто услышал ее мысли и теперь спешил оправдаться, но не находил нужных слов. – Забудь.
Он коротко хмыкнул, убрал тяжелую прядь с лица Фаины, кончиками пальцев касаясь ее щеки, и поспешил уйти. Весь такой неотразимый в облегающей водолазке, что смотреть было тошно.
Девушка засопела. Она ощущала себя так, словно проехавшая мимо машина обдала ее грязью с ног до головы. А водитель отнял у нее сосиски. Пришлось ужинать бутербродами с майонезом и огурцами. Это не слишком утолило голод, наоборот, раззадорило.
Только у себя в комнате спустя полчаса девушка заметила, что никакого пореза на пальце больше нет. Фаина усмехнулась и взяла йо-йо, чтобы успокоить сердцебиение.
Фаина стояла в супермаркете недалеко от дома.
Помимо энергетика, купленного в надежде приглушить последствия недельной бессонницы, на борту красной пластмассовой корзины с надломленным бортиком имелись: пачка дешевых сосисок, апельсиновый сок, туалетная бумага без втулки, ржаной хлеб, десяток яиц, шоколадное печенье, конфеты «Коровка», славящиеся своей чрезмерной сладостью, несколько творожных сырков, а также охлажденные куриные бедра.
Сегодня выдали зарплату.
– А я ему говорю: быть того не может, я только вчера ее купил, – рассмеялись прямо за спиной, и девушка дернулась от неожиданности.
Двое молодых мужчин прошли в алкогольный отдел, оживленно беседуя. Фаине не нравилось, когда кто-то нарушал личное пространство настолько, что вклинивался в поток ее мыслей. Неважно, друг, приятель или незнакомец – никто не имеет права касаться ее или дышать в шею, пока она сама не позволит.
Жаль, далеко не все понимают это, казалось бы, банальное правило поведения.
Каждый раз, когда кто-нибудь оказывался слишком близко и касался Фаины, сам того не замечая, она вздрагивала и пятилась. Почему это вызывало столь негативные реакции, она не знала. Несмотря на это, девушка не могла бы назвать себя тактилофобом. Ей в голову не приходило выяснять, что конкретно с нею не так.
Она и так понимала, что слишком многое.
Искусав губу до капелек соленой крови, девушка закинула в корзину пять пачек лапши быстрого приготовления, а в следующем ряду столкнулась с неразрешимой дилеммой. Тратить ли целых 64 рубля на детский орбит, который она не жевала уже лет десять, или поберечь деньги? Очень хочется вновь ощутить этот специфический вкус на языке, закрыть глаза и представить себя в ином возрасте, в ином месте, с иными проблемами, которые сейчас покажутся чепухой и вызовут снисходительную улыбку.
Очередь у кассы продвигалась медленно, любезно предоставляя время на раздумья. Если тратиться на подобные прихоти, зарплаты действительно не останется через неделю. Нет, лучше вечером купить шаурму с дополнительным сыром. Это, конечно, раза в два дороже, зато больше и сытнее в десять раз.
Когда решение принято, сомнениям не остается места. Жить становится легче. Жаль, далеко не от всего можно отказаться с той же легкостью, что и от жвачки.
– А нельзя ли открыть вторую кассу! – зычно осведомились в хвосте очереди больше с требовательной, нежели вопросительной интонацией.
Кассир скривила рот и нажала на кнопку под прилавком. Помещение огласил омерзительный звоночек, похожий на стрекот стеклянных крыльев крупного насекомого. Очередь в негодовании перешептывалась. Лишь единицы свободны выразить недовольство во весь голос. Фаина к таким не относилась.
Она всегда терпела, что бы там ни было. Вмешаться означает навлечь на себя последствия.
– Иду, – недовольно отозвались из молочного отдела.
Открылась вторая касса, но Фаина для верности осталась на своем месте. Кофта у кассира была странной расцветки, с таким ужасным психоделическим узором, что девушка успела рассмотреть на ней две львиные морды, стаю бабочек и голову лося, увенчанную мощными ветвистыми рогами.
