Он остановился у соседнего дома, там было что-то вроде проволоки, если ее нужным образом подергать – в нужной комнате этого дома раздался сигнал. Он подергал – и через пять минут на улицу вывалился Петька Бурак, одетый поплоше – его родаки не могли позволить покупать джинсы. Петька был красный и злой.
– Хайль – поприветствовал он друга и соратника фашистским приветствием. Это тоже было модно – вызов обществу. В школе так не здоровались – не миновать проработки у директора, если увидят.
– Хайль. Чо красный?
– Ништяк. Батя шарманку завел, едва вырвался. А у тебя – чо?
– Да ничо. Двинули.
– Двинули.
По улице они пошли уже вместе – что было намного безопаснее, чем одному. Грозовые тучи копились, они уже висели темным облаком над школой – и они это чувствовали.
– У Арзо старшак откинулся[36], – сообщил новость Петька, – вчера куролесили.
– Теперь хлебнем.
– Точняк. Арзо и так сорванный был, а щас вообще оборзеет.
Петро шмыгнул носом и заключил
– Не знаю, как ты, старшой, а по мне – ждать нечего. Надо оборотку давать.
– Они нам пока ничего не сделали.
– Как ничего?! А Косаря отметелили – трое на одного! А твою телу по углам мацают!
От хлесткого бокового Петро уклонился, вошел в клинч со своим другом. Михаил, красный от злости, поддал ему коленом – раз, другой
– Хорош, хорош! Хорош! Брат, ты чего?! Ну не держи зла, сдуру сказал.
– Базар фильтруй!
– Хорош!
Треснула, поползла под пальцами ткань.
– Козел!!! – взвыл Петро
Михаил отпустил Петро, шагнул в сторону.
– Не, ну ты чо – а? Ты же мне куртку порвал!
– Базар фильтруй! – повторил Михаил – еще раз услышу…
– Все, хорош. Ни слова. А мне чо теперь – домой?
– Разденешься и все в школке.
– Разденешься и все… – передразнил Петро – мне дома всыплют за то, что порвал, будь здоров. А только ты…
– Что – приостановился, сбился с шага Михаил.
– Вчера сеструха моя базарила. Видела, как Арзо и Якуб, шестерка его – твою Наташку на первом этаже под лестницей зажали. Я честно говорю, не бесись ты!
– У сеструхи твоей язык без костей.
– Как знаешь. Но я все же дал бы оборотку.
У школы уже гремела музыка, было слышно даже с улицы. По завешанным сетками окнам спортзала – метались разноцветные блики – врубили и цветомузыку.
Тогда милиционеров на входе не было, они прошли в свой класс, разделись. Танцевали на первом этаже и в актовом зале.
В зале – он увидел и Арзо и Наташку. Арзо лапал какую-то девчонку, новенькую, из русских и было видно, что ему это нравится и ей – тоже. Наташа танцевала со своей подружкой Раисой по прозвищу Галка – у нее был длинный нос и несдержанный язык. Галке нельзя было говорить ничего тайного – разболтает сразу.
Несколько минут потолкавшись в народе, он, наконец-то, решил приблизиться к предмету своего обожания. Как раз заиграл Модерн Токинг – мелодичная вещь.
– Потанцуем? Наташ!
– Уйди.
Он попытался ее перехватить – но получил в ответ лишь толчок. В этот момент он понял, что многие смотрят на него.
– Уйди! Видеть тебя не могу!
Он протолкался к стене, с размаху ударил по ней кулаком. Боль немного привела в чувство.
– Что, получил, русский?! – маленький, темный, похожий на хорька Леча оказался тут как тут, рядом. Над ним издевались с первого класса – и злобы в ответ он накопил достаточно. В чеченской группе он работал провокатором – шел впереди, лез на рожон, получал легонько по физиономии – грешно бить убогого – но это было основанием уже для вмешательства основных сил группировки. Так и начинались драки.
Уходить Михаил не собирался. Он не знал, за что заслужил такое к себе отношение и не собирался сдаваться.
Ему удалось подловить ее на втором этаже, когда к концу шла же «Вторая часть Мерлезонского балета». Она пошла в туалет… пацану в женский туалет заходить было очень позорно, но он подстерег ее у выхода, перехватил руки. Прижал к стене.
– Уйди!
– Скажи за что – уйду.
Девчонка попыталась пнуть его в пах – но получилось у нее это плохо.
– Скажи, за что – уйду.
– А сам не понимаешь?!
– Нет.
Он искренне не понимал. Не мог понять.
– Из-за тебя – все!
– Что – все?!
Глаза у Наташки были красные. Было в них и что-то такое, чего в них раньше никогда не было – затравленность и страх.
– Что – из-за меня?
Наташка начала плакать. Не так как обычно плачут, с всхлипываниями, с какими – то словами. Просто – вдруг слезы покатились у нее из глаз, все сильнее и сильнее.
– Уйди. Ну пожалуйста…
– Что он тебе сделал… – начал понимать Михаил – что он тебе сделал, ну?!
– Эй, русский!
Михаил резко развернулся. Так и есть – Арзо, Якуб и еще один – Адам, боксер.
– Меня спроси – лениво спросил Арзо – ты эту б…ь зачем спрашиваешь? Мужчина должен мужчину спрашивать.
Михаил спокойно улыбнулся. Та самая пружина, щемящая духу пружина злобы и ненависти – начала закручиваться все сильнее и сильнее.
– Сейчас спрошу…
Он сделал шаг вперед, потом еще шаг, начал снимать свою модную джинсовую куртку. Якуб и Адам отодвинулись в сторону, давая свободу своему вожаку для драки один на один. Арзо был тяжелее килограммов на десять и старше на два с половиной года – из-за второгодничества. Но Михаил был русским…
