Он снял куртку – якобы для того, чтобы сбросить с плеч ненужное, мешающее свободно двигаться перед дракой – и Арзо не увидел в этом ничего опасного для себя. И напрасно – моментально перехватив куртку в одну руку, Михаил резким движением хлестанул ей Арзо. Лежащая в кармане гантель с костяным стуком врезалась в голову врага…
Левой – он успел серьезно достать Якуба, настолько серьезно, что тот полетел с ног. Развернулся к Адаму, замахиваясь курткой – но Адам, уже вполне профессионально боксирующий – успел первым. Последнее, что он помнил, лежа на полу – это топот множества ног и серебристый звон разбитого стекла…
– Фамилия.
– Клевцов.
– Имя – отчество.
– Михаил Юрьевич
– Год рождения.
– Семьдесят третий.
– Место рождения?
– Грозный…
В больницу его отвезти не дали – привезли сюда, в Грозненское ГУВД – хотя потом врачи установят у него легкое сотрясение мозга и мелкие порезы от стекла. Ему было пятнадцать лет – и его допрашивали как взрослого, без родителей, без педагога. Когда занюханный бобик остановился у здания ГУВД – и их восьмерых выгрузили из него – несколько милиционеров, которым видимо было нечего делать – погнали их в пердельник, избивая. Его ударили дубинкой и несколько раз – руками и ногами. Били всерьез.
Все восемь задержанных – были русскими. Чеченцев – кого отправили в больницу, кого отпустили домой с наказом завтра явиться в РОВД. Школе был нанесен серьезный ущерб – выбили стекла, разломали мебель – дрались обломками мебели, бросали друг в друга цветочные горшки. Разгромили оказавшийся рядом кабинет физики. Учителю труда, который попытался остановить драку – он был единственным мужчиной, оказавшимся в тот день и час в школе – пробили голову и он лежал в больнице. Еще одну, прибежавшую учительницу, которая жила напротив школы – спустили с лестницы и чуть не затоптали. Подожгли шторы в одном из кабинетов, хорошо, что не занялось. По тому крылу второго этажа, в котором дрались – как Мамай прошел.
Но этого он ничего не знал. Пришел в себя уже в бобике, в который их запихали восемь человек…
Потом их стали разводить по кабинетам. Ночью в ГУВД дознавателей не сыскать, только милиционеры дежурной смены – а из них дознаватели более чем хреновые. Их разводили по кабинетам и приковывали наручниками к стульям. До утра.
Он так и просидел до утра в пустом кабинете. Потом – пришел милиционер, который и должен был дознаваться по его делу. Большой, жирный, рыхлый, похожий на поросенка, плохо выбритый. От него с самого утра несло потом.
Закончив с оформлением шапки протокола, милиционер отложил ручку в сторону. Подслеповато уставился на него… очки, что ли разбил?
– Кто начал драку?
– Не знаю.
– За что ты ударил Цагараева гантелей по голове?
– Я не бил.
– В твоей куртке нашли гантель.
– Я никого не бил.
Мент блефовал и отчаянно. Он был русским – но давно был на подкормке у чеченцев, у организованной преступности. Пока русские пацаны сидели прикованные к стульям в кабинетах Грозненского ГУВД – по всему городу, по их району разъезжали машины. Срочно собирали показания, тут же учили, что надо говорить, чтобы избежать ответственности. Брали с родителей деньги и обещания заплатить. Русским – никто помогать и не думал, русские – сами по себе. Русские верят в силу закона – чеченцы в силу дружбы и тейпа.
К тому же – за такой допрос, если узнает прокуратура – можно и самому на скамью подсудимых сесть. Но мент знал – все уже схвачено. Того, кто играет по правилам – в беде не оставят.
– Ты ударил Цагараева гантелей спрятанной в кармане куртки, по голове. Потом ты ударил кулаком в лицо Дахадаева. Они тебя оскорбили? Если скажешь правду, обойдешься предупреждением. Ну и… поработать придется, восстанавливать то, что вы сломали. Если нет – пойдешь доучиваться в спецшколу. А потом – и тюрьма.
– Я никого не бил.
– Цагараев сейчас в больнице, в реанимации (
– Я никого не бил.
Мент снял со вздохом телефонную трубку, набрал короткий, внутренний номер.
– Это Белых. Забирайте тут у меня…
Его отстегнули от стула – и тут же пристегнули наручниками руки одну к другой. Один из милиционеров ударил его в живот, а другой – вздернул скованные сзади руки так, чтобы руки выворачивались назад. В таком состоянии – его потащили вниз, в подвал.
В подвале – не было ничего, ни окон, ни мебели. Только лампочка за решеткой, как в камере и небольшой стол.
Его швырнули на пол, один из милиционеров разбежался, насколько позволяла камера и коридор, и ударил его ногой. Второй его остановил.
– Погоди, Бислан. Давай, надо поговорить с русистом. Подохнет тут – потом нам работы прибавится, да… Принеси стул для русиста.
– Вот еще – гортанно сказал Бислан, молодой мент-лимитчик из горных сел – пусть на полу лежит как собака, да…
– Принеси, принеси.
Что-то проворчав, Бислан принес стул, Михаила посадили на стул. Голова у него уже шла кругом, почему-то сильно болел нос, хотя он не помнил, чтобы по нему били.
