— Действуем по намеченному плану — Густав сначала посмотрел на меня затем на Влада с Жаном.
Француз, как и я, даже и не представлял этот всеми известный план. На проекции окраины Златоуста к «Буханке» приближалась фигурка ополченца. С противоположной стороны у транспортера опустился трап, из дрона вылетела ракета и на небольшом расстоянии от микроавтобуса взорвалась. Густав взял кейс за ручку и голограмма исчезла.
— Выходим! — Густав направился к двери.
Вслед за Густавом, Влад, Жан и я вышли на заволоченный ночным туманом огород старика. На плечах комбинезонов зажглись красные встроенные фонари — объемный алый свет равномерно осветил все на несколько метров перед нами. У старика зажегся такой же фонарь, только на груди бронежилета. С низины, где находился Златоуст, вслед за всполохами над тайгой прокатились раскаты взрывов. Густав, выказывая остатки молодецкой прыти, передал кейс Владу и резво помчался вдоль грядок к калитке. Мы нагнали его у дороги. Густав, не снимая рюкзак с плеч, вытянул из него капюшон и облачил свою седую голову — перед лицом повисла цветастая прозрачная голограмма. Следом уже все накинули капюшоны — красный свет фонарей дополнило инфракрасное виденье. Старик указал нам путь вверх по склону горы, и наконец озвучил «всеми известный план»:
— В склоне горы есть ходы в сеть туннелей. Нам нужен один из них.
Неожиданно для себя, я выпалил:
— Лара! Нужно спасти ее! Влад ты же ей как брат. Сам говорил, что я должен ее защищать. Бери кейс, бежим вниз к городу.
— Нет Эд. У нас глобальные задачи и нет места личным переживаниям. — Влад уже был полностью внутренне мобилизован и старался сдерживать эмоции.
Я взглянул на старого знакомого Жана, тот согласился с ополченцем обронив неразборчивую фразу на неродном русском. Густав уже отдалился от нас на добрую сотню метров, за ним последовали Влад и Жан. Тяжело вздохнув, я побежал вверх по мокрой грунтовой дороге. Ноги проскальзывали на наклонной глинистой тропе, пологий склон и сырой туманный воздух выжали все силы до капли. И этот красный свет фонарей в визоре капюшона покрыл собой уже знакомые очертания местности, вызвав нарастающее гнетущее состояние.
Деревянная ограда владений Густова осталась позади, темные силуэты хвойных великанов становились все ближе, багровая дорожка обросла бурьяном. Впереди замаячило скопление таких же красных фонарей и с трудом различимые инфракрасные очертания людей. Нас ждала короткая передышка — мы догнали еще одну группу ополченцев из десяти человек, среди них был Клим. Сухопарый высокий мужчина в длинном плаще, стоял у тропы, отходящей от дороги и теряющейся где-то в густом ельнике. У всего отряда, как и у нас на плечах комбинезонов горели красные точки, только Клим держал в одной руке кейс, а в другой сжимал фонарь. Нисколько не уставший Густав подошел к долговязому мужчине в брезентовом плаще, и тот в сердцах выразил свои опасения:
— Какая-то падла сдала нас, срочно надо вычислить эту крысу!
— Сейчас это второстепенно. Клим, веди нас к туннелям.
Вслед за Климом и Густавом, вытянутая цепочка людей в серых комбинезонах, зашагала по заросшей травой тропе. Жан и я оказались в середине людского каравана, растянувшегося по густой ночной тайге. Красный свет на плече комбинезона, освещал лишь на несколько метров вокруг. Он доходил только до ближайших сосен, дальше густая чаща просвечивалась синевой тепловизора. Помогала в нашем передвижении визор-голограмма расположенная перед лицом каждого: в инфракрасной проекции капюшона были легко различимы люди и контуры местности, плюс карта в углу прокладывала наш путь. Нескончаемый моросящий дождь, собираясь на ветвях деревьев, большими каплями капал на накинутый капюшон. Где-то вдалеке, наше шествие возглавляли Клим и Влад с кейсами, вместившими в себя искусственные интеллекты под именами Грум и Цефей.
Темное небо было лишь на четверть освещено луной. Этот тусклый сизый свет покрывал только одну сторону нашего пути; петляя вслед за тесной тропой светлое пятно, оказывалось с разных сторон, то слева, то справа. Пробираясь меж высоких стволов сосен и раскидистым папоротником мы двигались то вверх, то вниз. Ночная тайга гипнотизировала своей неизменностью и даже предположить, сколько мы прошли по виляющей тропе, было невозможно.
В районе левого плечевого сустава неожиданно загорелся второй встроенный фонарь. Тусклый красный свет усилился — стал освещать дальше, чем на тридцать метров. Из глубины капюшона зазвучала воспроизводимая Грумом человеческая речь:
— Приближается коптер-транспортер с десятью альтерами.
