Настя вздохнула. Вот так всегда. И почему она должна все помнить и работать записной книжкой на ножках?
— Твой друг из Магнитогорска, — терпеливо объяснила она. — Ты еще неделю назад говорил, что он приезжает во вторник, шестнадцатого ноября, в восемь утра с минутами, и ты обязательно должен его встретить на вокзале. Ты забыл, что ли?
— Неделю назад… — рассеянно пробормотал Алексей. — Ну да… Черт! А у меня в голове отложилось, что Серега приезжает восемнадцатого в шесть вечера… А точно, что шестнадцатого в восемь? Ты не путаешь?
— Лешик, я никогда ничего не путаю, — строго произнесла Настя, закутываясь в махровый халат. — Ну нельзя же быть таким расхлябанным, честное слово! Ты же математик, а постоянно путаешь шестерки и восьмерки.
— Асенька, я именно что математик, а шестерки и восьмерки — это детская арифметика.
Он легко выпрыгнул из постели и помчался в ванную, крича на ходу:
— Зато я тебя обожаю! И ты мне за это все прощаешь!
Ну вот, ванная теперь занята надолго, а Настя уже стоит в халате посреди комнаты. И куда себя девать? Снова забираться под одеяло как-то глупо. Она побрела на кухню, поставила чайник, достала из шкафчика банку растворимого кофе, коричневую с рисунком, импортную, по три рубля. В три раза дороже, чем отечественный, зато вкус гораздо приятнее, не отдает кислятиной. Пока чайник закипал, насыпала в чашку одну чайную ложку кофе, две ложки сахару, капнула воды и принялась растирать до состояния темно-желтой сметаны. Когда зальет это месиво кипятком, получится напиток с симпатичной вкусной пенкой. Мамина подруга, научившая Настю такой простой премудрости, сказала, что это называется «кофе по-варшавски». И почему именно «по-варшавски»?
Первый же глоток горячего кофе вкупе с первой сигаретой как-то примирили Настю Каменскую с неприятным ощущением собственной неумытости. Утро получится долгим, обычно по будним дням она встает не в шесть, а в половине седьмого, так что сегодня у нее будет на полчаса больше, чтобы, не торопясь, привести себя в порядок. Эта мысль оказалась приятной и даже заставила невольно улыбнуться. Что ж, если день начинается с улыбки, то, возможно, сегодня ее ждет что-нибудь хорошее!
Чистяков вышел из ванной свежий, благоухающий мылом, шампунем и лосьоном после бритья, мокрые волосы аккуратно зачесаны, глаза сверкают. «Вот что значит быть «жаворонком», — с завистью подумала Настя. — Проснулся и сразу как огурчик. Не то что я, «сова» и засоня. Мне нужно много времени, чтобы начать прилично выглядеть».
— Опять куришь натощак?
— Ты не оставил мне выбора. Если нельзя идти умываться, то что еще делать?
— Могла бы начать завтрак готовить. Или хотя бы делать вид, что готовишь.
Настя от души расхохоталась.
— Леш, да ты чего? Где я — и где завтрак? Первые минут сорок после пробуждения я вообще не человек. И потом, у нас с тобой четкое разделение обязанностей: ты заведуешь кормлением, а я организовываю твою жизнь и слежу, чтобы ты ничего не забывал и не путал.
Алексей меж тем внимательно изучал содержимое холодильника.
— Что в пол-литровой банке? — спросил он.
— Салат. Мама с собой дала.
— Когда?
— Позавчера.
Он достал банку, поднес к носу, принюхался и удовлетворенно кивнул.
— Пойдет. За двое суток пригодность вряд ли утрачена. Почему сама не съела?
— Когда, Леш? Ты же знаешь мою маму, она столько еды всегда дает, что я не успеваю ее оприходовать, пока не испортилась. Там еще жаркое должно быть и котлеты, кажется. Я все это привезла от родителей в воскресенье вечером, а вчера мы ели то, что ты приготовил, — принялась оправдываться Настя, почему-то чувствуя себя виноватой.
Накануне Алексей явился с полной сумкой мяса и овощей с рынка, и в предвкушении отбивных, которые у него получались на диво сочными и вкусными, Настя совершенно забыла о еде, привезенной от родителей.
— Ясно. Что в маленькой баночке? Желтенькое такое…
— Это мед.
— Зачем? — удивился он. — Ты же его не любишь.
— Мама заставила взять. Придумала, что я должна простудиться, дала мед и молоко, велела выпить.
— И судя по тому, что пакет молока так и стоит невскрытый, ты, конечно же, выпила, — глубокомысленно констатировал Леша. — Мы его используем для омлета, все равно прокиснет, если сегодня не употребить. Не сиди над душой, иди умываться, не мешай мастеру работать.
Завтрак получился обильным и вкусным, но на то, чтобы смаковать и наслаждаться, времени уже не оставалось: Алексею нужно было мчаться на вокзал.
— Леш, купи в следующий раз толстую тетрадку за сорок четыре копейки, ладно? — попросила Настя, стоя в прихожей, когда он одевался.
— В линейку или в клеточку?
— Без разницы. Тебе самому какие больше нравятся?
— А я-то при чем? — не понял Чистяков. — Тетрадка же для тебя, а не для меня.
— Как раз для тебя. Я ее расчерчу, распишу на каждый день в году и на каждый час в сутках, а ты будешь туда записывать все, что нужно не забыть.
— Откуда такие странные идеи?
